— А ты, я смотрю, с Анной-то не больно ладишь? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

— Так она меня с детства недолюбливает, — хмыкнула ведьма. — Мать её с моим сыном гуляла, а потом за другого выскочила. Вот и осталась обида. А я тут при чём? Я своему дураку всегда говорил — женись, коли любишь. А он — то стеснялся, то не решался. В итоге остался старым холостяком.

— А вы, значит, замужем были?

— Была, — вздохнула она. — Давно. Муж на войне погиб. Сын вырос, женился, теперь внук вот… Эх, жизнь наша бабья.

Я промолчал. Чужая душа — потёмки.

В Кленовское приехали уже в сумерках. Дом Агриппины стоял на отшибе, большой, крепкий, с резными наличниками и высоким крыльцом. Изнутри доносился глухой стон.

— Пашка, — коротко бросила ведьма и рванула дверь.

Парень сидел в углу комнаты на полу, обхватив голову руками. Худой, бледный, с тёмными кругами под глазами. При нашем появлении дёрнулся, но не поднял головы.

— Не подходите, — прошептал он. — Он здесь. Он смотрит.

— Кто смотрит? — спросил я, медленно приближаясь.

— Он. В углу. Чёрный. Глаза горят.

Я посмотрел в угол. Там было пусто. Но Ратибор вдруг напрягся:

— «Стой! Не подходи ближе. Там что-то есть. Я его чувствую. Слабое, но есть. Дай-ка я…»

На миг мир перед глазами помутнел, и я увидел то, чего не видел обычным зрением. В углу действительно клубилась тьма — бесформенная, но живая. И в ней горели два жёлтых глаза.

— «Сущность, — выдохнул Ратибор. — Привязанная. Кто-то хорошую работу сделал. Но не на смерть, а на муку. Тот, кто это наслал, хотел, чтобы парень медленно сходил с ума. А потом, видимо, забрал бы его силу.»

— Что делать? — спросил я, стараясь не выдать голосом волнения.

— «Нужен круг. И соль. Много соли. И железо — любое, но лучше нож. И твоя сила. Справишься?»

— А у меня есть выбор? — усмехнулся я.

— Агриппина! — крикнул я. — Тащи соль, всю, что есть. И железный нож, большой. Быстро!

Ведьма метнулась выполнять, даже не спросив зачем. Видно, поняла — не до вопросов.

Через пять минут мы были готовы. Я насыпал вокруг Пашки круг соли, встал сам внутри, держа в руке тяжёлый кухонный нож.

— «Теперь слушай меня, — зашептал Ратибор. — Ты должен представить, что твоя сила — это свет. Белый, чистый свет. И направь его в ту тьму. Но не абы как, а с мыслью: "Уходи, здесь тебе не место». Понял?

— Понял, — кивнул я и закрыл глаза.

Свет. Я представил, как из моей груди вырывается луч, яркий, ослепительный, и бьёт прямо в жёлтые глаза. Тьма зашипела, заклубилась, пытаясь ускользнуть, но свет настигал её везде.

— А-а-а! — заорал Пашка, падая на пол.