— Ладно, проходи в дом, — нехотя буркнула Аннушка, отступая. — Только без фокусов, Агриппина. Я за тобой следить буду.

— Ой, да кому ты нужна со своим слежением, — отмахнулась та, но в дом пошла покорно.

Мы расположились на кухне. Аннушка поставила чайник, я сел напротив гостьи. Вован, почуяв неладное, остался во дворе — дела, видите ли, у него появились.

— Рассказывай, — коротко бросил я.

Агриппина вздохнула, помялась, но начала:

— Внук у меня, Пашкой звать. Шестнадцать лет. Парень хороший, работящий, не пьёт, не курит. А тут… — она запнулась, — Словно подменили. Месяц назад пошёл с мужиками на сенокос, вернулся — сам не свой. Глаза пустые, ночами не спит, всё в окно смотрит. А позавчера… — голос её дрогнул, — Позавчера полез на крышу сарая и сидел там до утра. Еле сняли. Говорит, что его кто-то зовёт.

— Кликушество? — осторожно предположил я.

— Какое там кликушество! — отмахнулась Агриппина. — Я сама к нему со своими методами подходила. Ничего не берёт. А местная травница, баба Нюра, посмотрела и сказала — не берись, мол, тут сила чужаком пахнет. И к тебе послала.

— Ко мне? — удивился я. — Почему ко мне?

— А потому что она в тебе силу чует, — прищурилась ведьма. — И я чую. Ты не простой, парень. И не местный. Откуда ты такой взялся?

Я промолчал. В голове лихорадочно работал Ратибор:

— «Спроси про симптомы подробнее. Когда началось, что перед этим было, не находил ли он чего в лесу, не пил ли из незнакомого источника.»

Я переспросил. Агриппина нахмурилась, вспоминая:

— Находил… Он же с мужиками на сенокос ездил за речку, там, где старые могильники. Говорят, в тех местах раньше чужих хоронили, ещё при царе. И нашёл он там что-то… то ли кость, то ли черепок. Притащил домой, хвастался. А я ему — выбрось, нечистое это. Он вроде выбросил, а видно, не всё.

— «Вот оно! — воскликнул Ратибор. — Классическая подвязка. На него что-то прицепилось через ту вещь. Нужно смотреть, что именно. Соглашайся, Сашка. Это наш шанс.»

— Хорошо, — кивнул я. — Я посмотрю твоего внука. Но с условием.

— С каким? — насторожилась ведьма.

— Ты научишь меня тому, что знаешь. Не всему, конечно. Только тому, что касается проклятий и сглазов.

Агриппина долго молчала, сверля меня взглядом. Потом вдруг усмехнулась:

— А ты не промах, парень. Ладно, договорились. Но если Пашку не вылечишь — сделка отменяется.

— Идёт, — кивнул я и встал. — Когда едем?

— Прямо сейчас. Я на машине, места хватит.

Я переглянулся с Аннушкой. Та неохотно кивнула — мол, поезжай, я Вовану объясню.

Через четверть часа мы тряслись в старом «Москвиче» по просёлочной дороге. Агриппина вела машину лихо, несмотря на возраст, и даже успевала рассказывать про деревенские новости.