— И собака у вас, — всхлипнула мама. — И теплица, говорят. И травы… Сынок, ты всё-таки не зря в лесу живёшь.
— Не зря, мам, — ответил я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Не зря.
Мы зашли в дом. Татьяна уже накрыла на стол — картошка с грибами, свежие огурцы, хлеб, чай с мятой. Мама села, огляделась и вдруг спросила:
— Неужели ты всё сам сделал?
— Мы сделали. С божьей помощью и своим трудом.
Мама перекрестилась, глядя в угол, где висела икона. Одна из тех, что мне Сорока оставил, уезжая.
В доме стало тихо. Даже Воланд, который крутился под столом, замер.
— «Скажи ей, — голос Ратибора был едва слышен, — Что я сам благодарен. Что она дала жизнь человеку, который стал для меня… домом».
Я не смог повторить эти слова вслух. Только кивнул, глядя на маму, и она, кажется, поняла.
— Ладно, — сказала она, вытирая слёзы кончиком платка. — Будем жить. Вместе. Теперь — вместе.
Татьяна поставила чайник на стол, присела рядом, взяла маму за руку.
— Мама, — сказала она, и я вздрогнул от этого слова. — Мама, мы вас не обидим. Обещаю.
— Верю, — кивнула мама. — Верю, доченька.
Я сидел и смотрел на них — на свою будущую жену, на свою мать — и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, спокойное, настоящее. То, чего мне так не хватало в Афгане. То, что я потерял, когда вернулся. И то, что нашёл здесь, в лесу, среди трав, теплиц и снадобий.
— «Поздравляю, — тихо сказал Ратибор. — У тебя теперь есть семья. Самая настоящая».
— Спасибо, — мысленно ответил я. — И тебе спасибо.
За окном темнело, где-то в лесу ухал филин, и в теплице мерно урчал генератор.
А я сидел за столом, слушал, как мама с Татьяной обсуждают, как лучше засолить грузди, и думал о том, что жизнь всё-таки удалась.
Несмотря ни на что.
Но по весне буду строить два дома рядом с кордоном. Благо земли тут — завались! Хоть влево, хоть вправо — почти на полкилометра ничем не занято.
Почему два дома?
Один гостевой, для матушки, когда она приезжать будет, так как я не верю, что коренная горожанка вдруг нашим образом жизни проникнется и поселится здесь навсегда, а второй для Василия, уже капитальный.
Завелась вроде у него в Ачите постоянная зазноба. Пусть будет у парня, куда её привести.
Глава 24 Организация охоты
Гости к гостям. Не успели мы на следующий день матушке всё своё хозяйство показать, как я услышал звук незнакомого двигателя.
«Москвич — 412» подъехал к воротам и посигналил. Интересно, кого это ко мне принесло?
И вовсе не принесло! Парни приехали. Сослуживцы. Оказывается, Шалопуту — Вовке Шаламову оказия подвернулась и он военным бортом долетел до Ташкента, а там уже гражданским рейсом в Свердловск. Приехал по адресу, а меня нет, и матушки тоже. Ладно, Зинаида Марковна выручила. Подробно расспросив, чего это военный в который раз в нашу дверь стучится, она заставила его показать документы и лишь после этого объяснила, где меня искать. Точной дороги она не знала, но то, что ближайшее к нам село называется Тюш, запомнила.