— Но это, по крайней мере, хотя бы призрак надежды, — сказал Репей. — Во всяком случае, покинуть город сможем мы, у нас у всех есть скафандры.

Мария с горечью посмотрела на меня.

— Не у всех, Саш.

Видимо, только сейчас Репей вспомнил, что на меня никто не рассчитывал, укомплектовывая «Ермак» скафандрами для взрослых егерей.

— Черт. Забыл. Простите.

— Кроме того, — сказала Мария, — это было бы шансом для нас только при одном условии — если в тоннелях под Пустошью нет людей Боровского. А я в этом сильно сомневаюсь.

— Пробились бы с боем, — не унимался Репей. — У нас есть силовые поля, бластеры, свет.

— А Герману с Оаном они сильно помогли? — тяжело выдохнув, спросила Мария. — Вспомни, Мечников доложил, что они нашли труп Чака с полностью разряженными батареями. Видимо, по ним велся настолько интенсивный огонь, что надолго их силовых полей не хватило.

— Думаешь, начмед и Оан тоже погибли? — грустно спросил Болотов. Я тоже посмотрел на Марию, понимая, что эта мысль уже не раз посещала ее. Она уже две недели как оставила свои тщетные попытки связаться с Германом.

— Не знаю. Все может быть. Но надежды мало. Не маленькие, сами понимаете, что их батареи уже давно иссякли.

На несколько минут на «Ермаке» воцарилось гнетущее молчание. Мне было очень грустно осознавать, что Мария права. Не хотелось в это верить, но очевидный факт не признавать было трудно. Последний раз Герман выходил на связь больше двух месяцев назад, за это время с ребятами могло произойти все что угодно.

Мария первой не выдержала этой печальной тишины и, словно очнувшись от черни, скомандовала:

— Так, команда, не раскисать! Будем исходить из того, что есть. А есть у нас не так уж и много. В наших руках подробная карта подземелий кнеса с темными пятнами на ней. Очевидно, именно там кроется разгадка того, почему Боровский так рвется побыстрее захватить крепость. А значит, нам кровь из носу нужно выяснить, что именно скрыто в этих катакомбах.

Мария поймала на себе мой удивленный взгляд.

— Ты чего, Игорек?

— Не понял, у кого кровь из носу?

Признаюсь, эту идиому — «кровь из носу» — я тогда уже знал, просто захотелось немного отвлечь егерей от грустных мыслей. Я знал, что их веселит моя детская глупость, и мой расчет оказался верен. Мария и пилоты весело рассмеялись и наперебой принялись объяснять мне, что ни у кого кровь не идет. Разъяснив мне все тонкости этого речевого оборота, Мария связалась по рации с Грижей.

— Мне нужно исследовать катакомбы, — голосом, не терпящим возражений, отчеканила она.

— Очень хорошо, что вы сами вышли на связь, — послышался из рации взволнованный голос сотрапезника. — У меня плохие вести. Жду вас у входа в бункер.