Я дотронулся до живота Марии и поглядел ей в глаза. И та поняла меня.

— Да. Ты прав. Капсула. «Ермак». Мы должны попытаться улететь на остатках топлива хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого места. Без капсулы я одна не рожу.

Девушка наклонилась над гладкой поверхностью воды и тихо сказала:

— Прости, Сашенька. Прости, родной!

Ох, и испугался же я в тот момент, когда из воды с грохотом и плеском вынырнул Репей. Мария от неожиданности сперва повалилась на спину, но потом, не веря своему счастью и не обращая внимания на возможные ожоги, бросилась помогать обессиленному пилоту вылезти из этого проклятого люка.

Первые минуты после того, как Репей снял шлем, он просто дышал. Жадно, взахлеб дышал, срывая связки и хрипя от наслаждения. Мария все это время сидела на коленях перед ним и придерживала его голову.

— Я взрывы слышал, — наконец сказал Репей, стараясь подавить одышку. — Началось?

Мария кивнула.

— Что там?

Репей извернулся и попытался встать. Это ему не удалось, слишком уж он ослаб, но зато он смог прислониться спиной к бетонной стене и начал рассказ:

— Там внизу — длинный коридор. Все, как на карте. Много дверей. Я знал, что за ними слепые комнаты и что нужно продвигаться дальше, но все же решил попытаться открыть первую из них — она не поддалась, не открылась и другая. Я решил не тратить на них время и поплыл дальше. Добрался до той зоны, которая не отмечена на нашей карте, и увидел там еще одну гермодверь. Замок — цифровой. Рядом панель приборная. Покопался в ней, но так и не разобрался, как открыть. Думал уже возвращаться ни с чем, но потом вспомнил, как Герман с Чаком открывали похожие замки в «Колыбели». А что? Инструмент с собой. Вода — не вода вовсе, а скорее всего хладагент какой-то, и электричество не пропускает. В общем, провозился бог знает сколько, а уже когда совсем отчаялся — дверь поддалась. Здоровая такая толстостенная дверь, еле открыл.

— И что за дверью?

— Тоже все затоплено. Огромное помещение, купол, а на полу рядами стоят какие-то гладкие колонны. Светятся разными огнями, переливаются всеми цветами радуги. Красотища неописуемая. Их там десятки, может, сотни. Я вдоль них проплыл. На другом конце — люк, вот как этот, — Репей кивнул на люк, из которого вылез, — и рядом в стене еще одна гермодверь. Я представил в голове карту и понял, что вторая скрытая зона должна быть как раз под этим помещением. Тратить время на дверь не стал, попытался люк открыть. Он, хоть и с трудом, но поддался. Крышку открывать в этой воде уже было легче, так что я прикинул время и решил идти вниз.