Слезы катились из глаз Марии градом. Капли одна за другой падали девушке на колени, она сидела перед открытым люком и рыдала. Я был поражен, увидев ее такой хрупкой и женственной.

Пятьдесят минут. Девушка надолго замолчала. Мне даже показалось, что я слышу, как из ее груди вырывается от волнения сердце. Затем она продолжила рассказ:

— Только тогда мы с Косом поняли, почему нельзя было брать детей на ручки. Естественно, после такого зрелища я отказалась от идеи оставить ребенка на время в приюте. Мы решили заморозить мою беременность, а все данные о ней стереть из главного компьютера медицинского центра. Удалось обвести вокруг пальца даже Германа — он тогда возглавлял группу медиков, отбиравших членов экипажа «Магеллана». Так я попала на звездолет. А потом узнала, что мой возлюбленный, да и всё, что я тогда считала сверхважным и ценным — ничего не значит. Всё оказалось ложью, наведенной проекцией чужой воли. Воли Боровского. И именно сейчас эта сволочь отключила во мне функцию заморозки беременности.

Очередной взрыв совпал с последним оповещением хронометра. Прошел час, как Саша нырнул в воду. Мария вздрогнула то ли от взрыва, то ли от вибрации и достала свой фонарь. Она наклонилась над черной бездной люка и попыталась высмотреть хоть что-то в толще маслянистой жидкости.

— Сначала Филипп, потом Егор с командой, Герман, Оан. А теперь и Репей… — одними губами прошептала над водой Мария и перевела свои заплаканные воспаленные глаза на меня.

— Господи, Игорь, как же нам быть? Родной! Скажи, а? Ты же особенный! Ты же важнее всех нас!

Я стоял как вкопанный, не понимая, что должен сделать. Герман, уходя, говорил, что теперь я мужчина. Что должен нести ответственность за слабых. Как же сейчас была слаба эта сильная женщина! А я ничего не мог поделать.

Вдруг по коридору разнеслись шаги. Из полумрака выскочил взволнованный Грижа и прокричал:

— Чудища наступают! Их ничего не берет. Их десятки! Пушка не успевает их отстреливать! Что у вас?

— Ничего, — горько ответила Мария. — Не вышло ничего.

Грижа кивнул, словно одобряя это «ничего», и, не сказав больше ни слова, побежал в направлении лестницы, ведущей к электродуговой пушке.

— Куда ты? — крикнула ему в спину Мария.

— За Виккой. Эти твари будут ломать ворота, а затем просто протаранят пушку. Их невозможно остановить! Мы проиграли.

Грижа убежал в темноту, и все затихло. Я медленно подошел к Марии и положил свою маленькую руку ей на плечо.

— У нас еще есть Коля, — твердо сказал я. — Мы должны идти к нему. Там «Ермак». Там капсула. А у тебя ребенок.