Кнес очень внимательно слушал исторический экскурс Германа. Мне даже показалось, что он старается запомнить некоторые факты, о которых говорил егерь. Украдкой я поглядывал снизу вверх на владыку и видел, как на напряженном лице кнеса сухие старческие губы, еле шевелясь, повторяли за Германом некоторые слова.

— Боровский, — продолжал Герман, — раньше был обычным человеком. Он не разделял взглядов большинства людей на текущее мироустройство. Его не устраивали вечный мир и установившийся порядок вещей. Ему не нравилась сама идея равенства всех людей. Она, по его мнению, вела к торможению прогресса. Втайне он лелеял мечту о превосходстве одних рас над другими и считал, что общество погрязло в собственной добродетели и в итоге остановится в своем развитии. Для преодоления этого застоя ему была необходима волна возмущения в социуме, глубокая встряска и кризис. Он создал механизм, при помощи которого смог соединить свой мозг с вычислительными возможностями наших думающих машин.

— Чего же он хотел достичь таким путем?

— Связав свой интеллект с бездушным искусственным разумом, он получил практически безграничные вычислительные возможности. Уже тогда он мог влиять на разум любого человека, просчитывать колоссальные объемы информации. Его мозг превратился в компьютер. И если мы искусственно ограничивали в мощностях наши думающие машины, используя их лишь для вычислительных процессов и не давая им делать выводы из своих вычислений, то Боровский пошел много дальше. Симбиоз его разума с компьютерами превратил его в монстра, а его идеи, подпитанные огромным количеством вычислений, дали ему повод считать себя самым могущественным существом на планете. По сути — богом среди людей. Если говорить проще, он впал в безумие и единственной альтернативой установленному порядку видел лишь хаос, посеяв который, он мог бы выступить в роли мессии — единственного существа, способного взять контроль над этим хаосом в свои руки.

Кнес Владеймир задумался:

— То есть ты утверждаешь, что этот человек уже тогда имел возможность стать самым могущественным существом на планете?

— Да, — согласился Герман. — И, появись такое существо в век капитализма, когда миром правили деньги, он, бесспорно, осуществил бы свои планы. Но описываемые мною события происходили в век, когда люди перестали считать деньги эквивалентом своего труда. Логистика распределения ресурсов и трудозатрат каждого человека была просчитана настолько точно, что надобность в оплате труда просто отпала. Занятость людей регулировалась по принципу «каждый на своем месте».