«Обычно да. Но Азраэль что-то сделал со мной, чтобы заблокировать эту способность», — проворчал я. Мой темперамент достиг пика. Я нуждался в ней. Сейчас.

«Твоя пара, — осторожно сказал он, медленно. — Ты оплодотворил ее, да?»

Каждый самец в округе ахнул; некоторые закричали от шока, а некоторые от восторга.

Я нуждался в ней. Сейчас.

«Откуда ты знаешь?» — выдавил я.

«Дракона-самца не следует разлучать с его парой. Мы созданы, чтобы защищать и обеспечивать нашу пару во время ее беременности. Разлучить самца с его парой — это отвратительно! Это пытка самого жестокого рода!» — взревел Эмрис, и ответный рев других самцов можно было услышать даже в человеческом царстве.

«Я думаю... Я думаю, я умираю без нее», — признался я, внезапно чувствуя себя таким уставшим.

«Так и будет казаться. Именно поэтому это варварство. Лже-король заплатит за это кровью — я обещаю тебе это, брат. У нас не было естественного спаривания веками. Времена меняются», — прошептал он.

Затем я вспомнил, что Рыжик рассказывала нам о реакции Вейрина. Он назвал ее своей королевой. Будут ли эти драконы чувствовать то же самое? Будут ли они рисковать своими жизнями, чтобы обеспечить ее безопасность?

«Это было предсказано. Пророчество».

Тишина, последовавшая за моими словами, длилась целую вечность, в конце концов уступив место шепоту: «королева».

«Твоя пара — предсказанная?» — спросил Эмрис, его голос был полон благоговения.

«Она», — ответил я, и гордость захлестнула меня.

«БРАТЬЯ!» — рявкнул он, привлекая внимание каждого дракона в нашем загоне. «ПРОРОЧЕСТВО СБЫЛОСЬ!» Крики и рев взорвались на травянистом поле, когда драконы всех цветов и размеров подошли ближе, чтобы услышать больше. Надежда расцвела на поле, такая же мощная, как поле диких цветов, не оставляя нетронутым ни одного зверя.

«Где наша королева?» — крикнул кто-то, и к нему присоединились подобные вопросы.

«Кто она?»

«Откуда ты знаешь?»

Эмрис успокоил толпу и указал на меня. «Этот дракон — ее пара. Я позволю ему ответить на дальнейшие вопросы, так как мне самому чертовски любопытно».

Я вздохнул, выпрямился и поднялся в полный рост. Я гребаный ненавидел публичные выступления. На самом деле, я ненавидел публичные выступления вообще. Особенно с людьми. Или в данном случае, с драконами. Мне нравилась возможность перекладывать такие ситуации на Кая и Кама — они гораздо лучше умели завоевывать толпу. Я был просто мудаком, которому каким-то образом повезло завоевать любовь женщины, которая никогда не просила меня быть кем-то другим, но она заставляла меня хотеть быть им. Я сделаю это ради нее, ради нас — нашей семьи.