— Так! — сказал я. — Прекращаем разводить сырость. Быстро за стол! Выпьем за здоровье будущей студентки!

Тома послушно вернулась к своему табурету. Я плеснул в свою рюмку самогонки, мы чокнулись и выпили.

— Что-то ты, Мурашка, стал частить, — недовольно сказала жена. — Раньше водкой не увлекался.

— Ну, так случай какой! — возразил я. Вот ведь, зараза! Не в водке дело. Не понравилось, что я с Томой обнимался, тут же по фамилии назвала. Не люблю я, когда так. В паспорте моя фамилия оканчивается на «о» — Мурашко, но Галя, когда злится, говорит «а».

— Отстань от него! — вступилась Тома. — Тебе не ругать его, а гордиться нужно. Муж-то экстрасенс!

— А я знала? — насупилась Галя. — Мне про молнию ничего не сказал. Только здесь услышала.

— Ну, и что? — пожала Тома плечами. — О другом подумай. Миша теперь, как Чумак и Кашпировский. А они деньги возами гребут. Кстати, — она посмотрела на меня. — Сколько я должна?

— Нисколько, — покрутил головой я. — С друзей денег не беру. И с других не буду.

— Малохольный! — фыркнула Галя. — Деньги ему не нужны! А у самого три рубля в кармане. Видишь какой? — повернулась она к соседке.

— Правильно делает, — не согласилась Тома. — Начнет сразу брать, да еще цену заломит, люди не поверят. Подумают: еще один жулик. Много их сейчас развелось, к нам тоже приходили… — она вздохнула. — А вот убедятся, что помогает…

— Сколько бы ты дала? — заинтересовалась жена.

— Все, что у меня есть, — решительно сказала соседка. — Да еще в долги бы влезла. Ты не представляешь, что для меня значит исцеление Маши.

— Вот! — Галя обличительно ткнула в меня пальцем.

— Так! — я хлопнул ладонью по столу. — Разговоры о деньгах прекращаем — не за что их пока платить. Тома! — посмотрел я на соседку. — У тебя есть знакомые, у которых дети болеют ДЦП?

— Конечно, — кивнула она.

— Сообщи, что есть экстрасенс, который может помочь. Бесплатно. («Малохольный!» — тихо пробурчала жена.) Отбери тех, у кого ситуация схожая. С олигофренией не возьмусь. Там мозг поражен, воздействовать на него чревато, — чуть не сказал: «стремно».

— Сделаю! — кивнула соседка.

— Телефон наш ты знаешь. А теперь — все, — я встал.

— Погоди! — Тамара, выскочив из-за стола, подбежала к шкафчику. Покопавшись в нем, вытащила две бутылки водки. — Денег не берешь, так хоть это… Я не пью, но за водку, сам знаешь, многое можно решить. Машу, к примеру, куда-то отвезти. Теперь не понадобится.

Я хотел отказаться, но опоздал. Подскочила Галя и, забрав бутылки, сунула их в пакет. Мы попрощались и ушли. К Маше заглядывать я не стал — по лицу соседки было видно, что она рвется к дочери.