–Или что это мог бы быть один день какой-то недели, когда некий безумный расист расстреляет десять человек во Франкфурте?– сказала мадам Зандштрём с искренней печалью в голосе, и Мы (в Нашей сентиментальной фазе) почувствовали облегчение оттого, что в ее случае, очевидно, не придется применятьultima ratio (небесно-голубую таблетку).

Человеки бессмысленно убивали на протяжении очень долгого времени, и можно было постепенно утратить веру в то, что этому виду еще удастся стать истинной и суверенной цивилизацией, высказали Мы (внезапно) вслух мысль устами Манфреда.

–Ничего нового с 10.01.1010, – вздохнула увлеченная цифрами Лаура.

–Здесь, в Р., кроме двух известных всем и каждому монастырских церквей, в те времена только лес и был. Но и тогда уже друг друга уничтожали – мало не покажется, – констатировал Манфред почти по собственной инициативе.

Мадам Зандштрём взглянула на него сквозь свои любимые очки в синей оправе, очень похожая на сову.

–Так вы и в истории хорошо подкованы, молодой человек. Что же еще происходило в тысяча десятом году?

–Альфонс Шестой, повелитель Леона и Астурии, готовил реконкисту против толедских мавров, Генрих Второй оставил Италию погрязать во внутренних конфликтах и сосредоточился на борьбе с польским Болеславом, Свен Вилобородый обратил Данию в христианство и принял решение вскоре вновь наподдать англосаксам, в то время как шведский Олаф Шётконунг взялся истреблять язычников-свеев в Уппланде и Вестманланде, – вспомнил Манфред. Добавив, что этот типичный образ действий производит крайне безрадостное впечатление, но подобные ужасающе воинственные тренды в секторе Европа возникали то и дело.

–Тренды! Шётконунг! – развеселилась мадам Зандштрём. – Да еще «сектор Европа» – так, будто мы что-то вроде клуба альпинистов, чем, конечно, по сути, и являемся.

–Но тем не менее это именно европоцентричный взгляд, – справедливо определила поэтичная банкирша.

Прежде чем Мы успели рассказать ей несколько забавных историй из государства Гана в верховьях реки Нигер или империи Канем на озере Чад (разве только несколько обрывочных, которые Нам удалось подслушать у барной стойки в Красшгатхоре… от Нашего агента в Африке… агента или агентки… этого за покровом ослепления Мы определить уже не в состоянии), она отмела собственное возражение восхитительно дородной ручищей, тщательно обработанные ногти которой были покрыты вишневым лаком:

–А разве не происходило ничего другого, кроме войн и массовых уничтожений невинных людей во имя христианства?

–Отто Благочестивый никак не мог расстаться с Бертой Саксонской, – с готовностью отозвался Манфред. – По приказу папы им пришлось развестись. Несмотря на то что около тысяча десятого года он уже произвел на свет четверых или пятерых из семи их общих детей с Констанцией Прованской, его беззаконная троюродная сестра снова и снова заманивала его в свои покои.