–Меня натолкнула на это Лаура, – тут же ответила она на вопрос, заданный Нами как бы между прочим. – Подруга госпожи профессора Зандштрём. Она банкирша и поэтесса и хорошо разбирается в самых деликатных подробностях.

Тут Мы могли бы согласиться с Сабиной в самых разных отношениях (опять постыдные воспоминания для маленькой египетской цапли). Однако Мы лишь вызвали улыбку на простодушной физиономии Манфреда, в растерянном удовлетворении блуждая Нашим/его восхищенным взглядом по его собственной спальне, начав от настенной вешалки и белого стула под ней, где сейчас вместо вещей Майке-Изабель расположилась одежда Сабины. С тем же восторгом, с каким глубокие знатоки искусства любовались бы красующейся в золотой раме справа от шкафа единственной обнаженной натурой живописца Вермеера, позирующей на синем с золотом шелковом покрывале, так же воодушевленно разглядывал Манфред давнюю школьную подругу, лежащую под ней равным образом неприкрытой на его весьма пригодной для этих целей (купленной Нами намеренно очень широкой, поразительно напоминающей зандштрёмовскую) кровати. В то время как, на Наш, видимо все еще вдохновляемый Красшгатхором, вкус, приз без труда завоевала бы огромная, молочно-белая, восхитительно фарфороподобная, с голубыми прожилками горничная Вермеера, Манфред таял, глядя на длинные ноги, изгибы бедер и спадающие на яблоки грудей волосы цвета эбенового дерева, так что стоило опасаться, что скоро от него ничего не останется. Он не мог постичь, как ему удалось переместить сюда эту великолепную Сабину в том виде, в каком ее создала природа, – и не зря, поскольку без Нашего содействия это не удалось бы ему ни за что и никогда.

Смешно вспомнить: вчера вечером, через два дня после успешной операции у госпожи проф., д-ра, д-ра Зандштрём и миссис Ванденхук, операции, обременившей и обогатившей Наш маленький мобильный телефон весьма интересными данными из сейфа, а Манфреда – в его понимании ужасающими помпезно-византийскими картинами оргии, Нашего клиента у двери в его квартиру вновь застала врасплох заметно вымотанная давняя школьная подруга, почти как в повторение сцены из студенческих времен, когда Сабина, чтобы ускользнуть от своего агрессивного драматурга, искала прибежища в Манфредовой старой берлоге. В нынешней ситуации она казалась не менее взбудораженной. Она наняла человека вести слежку за Рональдом, который тоже следил за ней (только не так умело). Мало того, что из-за чудовищных атак на концерн «Cleansmile» он был совершенно вне себя и теперь, несмотря на весь ее опыт и организаторскую сноровку, просто игнорировал ее, если вообще не пикировался с ней и не действовал ей наперекор, так он еще и завел интрижку именно с той таинственной блондинкой, что сопровождала Манфреда на презентации для экспертов. Правда, он это скрывал и врал напропалую, но ночами где-то пропадал, а в ответ на расспросы спасался тем, что яростно хулил анонимных посягателей на их концерн, которые якобы еще и сводят его с ума и вынуждают отправляться в непредвиденные командировки.