Аксель тогда совершил чудо. Дружеские отношения в семье Сабины и Рональда восстановились, и время от времени между ними даже вновь вспыхивали искры былой любви. Незабываема их первая встреча в старом немецком городишке (родине всей семьи Сабины и матери Рональда), куда они отправились, чтобы еще раз обдумать строительство виллы «Матильда». Решающую роль сыграл слишком высокий, худой, белый как бумага мягкий человек, наведавшийся к ним в конференц-зал гостиницы, их старый школьный приятель, чьи достижения в математике стали такой же легендой, как и его уединенность. Отмеченный печатью близкой смерти, исключительно сдержанный и дружелюбный, словно осиянный высшим разумом, он изложил им за долгим ужином свой план подарить человечеству новейший, более глубокий взгляд на Вселенную – в качестве своего завещания и уникальной возможности для Рональда и Сабины воссоединиться как блестящая и связанная общей целью пара меценатов.
Во многом надежды оправдались. В то время как Сабина очень энергично занималась научно-технической стороной проекта и поддерживала зачастую сложную связь и сотрудничество с вновь залегшим на дно Акселем, Рональд вкладывал капиталы, привлекал других инвесторов, завязал контакт с проф., д-ром, д-ром Зандштрём, как только узнал, что она приходится Акселю тетей, и в кратчайшие сроки побудил ее присоединиться к проекту со всеми ее политическими возможностями. Только раз в два месяца Рональд искал еще помощь и облегчение в укромных эксклюзивных домах. Вилла «Матильда» (великодушно названная в честь матери Сабины, а не Рональда!) росла и процветала, пока не созрела для блестящих приемов. Правда, Аксель полностью пропал из поля зрения (по слухам, над ним хлопотала команда из пяти хирургов), но контакт с ним не прерывался. С помощью электронных средств связи он общался с Сабиной настолько часто, настолько по-свойски и с таким мощным эффектом, что впору было бы ревновать, если бы в его случае телесность еще имела какое-то значение. Но по сути, он был только головой.
Все изменилось к худшему, лишь когда эта одаренная голова столкнулась с определенными препятствиями, заключавшимися, похоже, в замысловатой природе проекта, когда дело застопорилось, когда мадам Зандштрём начала терять терпение и им вдруг пришлось полагаться на помощь этого сомнительного программиста Манфреда. Роковой полет сверкающего на солнце красного «ферруччи» с притихшим мужчиной за рулем и яростно жестикулирующей спутницей по правую руку от него, вообще-то, начался с первого посещения пижонской, в духе Казановы, квартиры давнего школьного приятеля. Рональд вновь увидел, как в сопровождении телохранителей стучится в дверь, а затем сидит, будто бедный студент художественной академии, рядом со своей женой под дорогими копиями средневековых картин сплошь с изображением странных увеселений. Он и представить себе не мог, что в чем-то не сумеет обойтись без Манфреда, трешевого лузера, неприметного, нескладного, робкого. В это все еще не верилось, даже когда стало очевидно, что навыки программирования бывшего одноклассника, обретшего к этому времени деньги, «ферруччи» и умопомрачительных женщин, имеют решающее значение для успешного возобновления и дальнейшего развития проекта CDV.What the fuck[81] вселилось в это жалкое существо и сделало его теперь столь привлекательным для Сабины и столь незаменимым для всей команды проекта?