Ему будет не хватать и миссис Вандерхук, сведущей в поэзии и расчетах Лауры, чья бухгалтерская легкая тяжелая рука с вишневым маникюром контролировала и ускоряла все финансирование проекта CDV и к тому же всегда тайком умело протаскивала в баланс строки Шекспира, Гёте или Сапфо. Только вот стремительно уходящему в пике Рональду причиняло непонятную боль то, что в минуты окончательного расставания она, как и мадам Зандштрём, в толпе гостей оказывалась очень близко к этому долговязому, отвратительному, неуклюжему Манфреду. Обе корпулентные дамы в переливчатых костюмах окружали тщедушного программиста буквально со всех сторон, брали его, радостно потягивая шампанское, справа и слева, сзади и спереди в большие, мягкие клещи, словно собирались поднять или нежно придушить без помощи рук.

Собственное краткое приветствие толпе гостей Рональд пропустил. Он слишком нервничал, ощущая мучительную неловкость. Когда его тень как бы отвернулась от него, чтобы вместе со всеми приглашенными посмотреть на большой экран, ярко вспыхнувший после следующего очень короткого и удачно интригующего объявления Сабины, взгляд его еще скользнул по грубовато-гламурной паре Майке-Изабель и Зильке-Марины. В довершение ко всему теперь они приехали с Манфредом обе; втроем в красном «ферруччи» им было, пожалуй, тесновато. Возможно, и правда лучше было бы отвернуться, чтобы, опустив правое боковое стекло, упорно смотреть, как быстро приближается темная точка в небе, а не на экран в гостиной для приемов на вилле «Матильда».

А там можно было еще раз полюбоваться на виды чилийского высокогорья, напоминающие марсианскую поверхность, в то время как на звуковой дорожке голос Сабины восхвалял исключительные атмосферные условия для больших белых телескопов, показанных сперва с высоты птичьего полета, а затем снизу вверх, будто бы глаз наблюдателя находится у самой земли. В отличие от презентации для экспертов, этот рекламный видеоролик также представлял создателей и спонсоров проекта CDV, в частности скрывшегося от всех Акселя (трогательными детскими снимками и смазанными документальными кадрами его ранних и редких выступлений перед специалистами), математического гения, чья причудливая тайная карьера представлялась похожей на карьеру овеянного легендами основателя какой-нибудь религии. На экране появилась мадам Зандштрём, яркая и пышная, а следом – таблицы, обзоры и графики, иллюстрирующие сеть организаторов и спонсоров. За этим последовало интервью с Рональдом и Сабиной Мэкинсон, которое ввиду отлета, стремительного падения, несомненности скорого столкновения с землей представлялось немного неловким и все же печально уместным, чем-то вроде китчевого изображения на могильной плите.