Разумеется, он и не догадывался, что Мы внимательно наблюдали за тем, как Ада на мужской манер преодолевает все без исключения трудности, а также не предполагал и того, что Мы придирчиво следили за благословенной синьориной Аньези, показательным примером очень запутанного дела, которое – Мы хотели бы это подчеркнуть – удалось решить без прямого устранения опасной персоны, на тридцать четвертом году жизни только что назначенной папой Бенедиктом на должность профессора математики в Болонье. Однако, учитывая лакомые плоды Босха, Мы не вправе и утверждать, что это дело уладилось прекрасным беззвучным скольжением платка по полусферической груди, повторяющим изгиб той элегантной ведьминской кривой, которая позднее – не было бы счастья, да несчастье помогло – связалась с именем Марии[19] . Все произошло слишком быстро и неожиданно, как в стремительных родах, хотя и наоборот… но, по крайней мере, это не касалось Марии лично.

Во всяком случае, Сабина равнодушно и спокойно отвернулась от чувственных тел в саду и теперь внимательно изучала левую картину мастера, то видение с ангелами, возносящими усопших в небо, как хищные птицы свою добычу, чтобы доставить их ко входу в составленный из концентрических цветовых кругов туннель. Этой вызывающей опасения редакцией своего «Восхождения в эмпирей» Иероним тогда в значительной мере подвергал себя риску слишком близко подойти к ослепительному свету портала, и Сабину, после пятых совместных вечерних занятий наконец пришедшую с Манфредом в его новое респектабельное жилище, тоже неудержимо притягивала эта опасная картина. Так, значит, стоит допустить, что она глубже и умнее, чем Нам показалось вначале? Вряд ли Мы поставили бы ее в один ряд с мощными умами Ады и Марии, но оставались начеку.

Она тоже с удовольствием согласилась на бокал охлажденного фиано минутоло (Мы по-прежнему окружали Манфреда заботой путем суровой аскезы, так что из двух приобретенных для Донателлы бутылок полторы еще стояли у него в холодильнике), которое, в отличие от гурманки Донателлы, опрокинула в себя, как воду. Она была глубоко поражена! Мы ощущали, что жутковатость картин, комфорт квартиры, даже, возможно, уже достигнутые Нами положительные изменения в Манфреде заставляют ее дышать чаще, а ее сердце – биться чуть быстрее.

–Интересно, как это работает, – размышляла она, почти касаясь картины длинными пальцами левой руки в том месте, где оловянного цвета острокрылый ангел легким взмахом длани отсылал тело молящегося воскрешенного в направлении туннеля.

–Полет? – заставили Мы Манфреда задать довольно дурацкий вопрос.