Очень живо Манфред помнит желание немедленно вырваться из гробницы и от ее длиннорукого и длинноногого, бледного, столь же юного, сколь и старчески неловкого фараона (хотя его и пугало затруднительное бегство через длинную, как палка, квартиру), но помнит и самые яркие моменты этих странных разговоров с единственным гением, коего ему когда-либо доводилось знать лично. Аксель страдал заболеванием, характер и название которого Манфред постоянно забывал. (Может, лейкемия, рассеянный склероз, врожденное гормональное нарушение?) Вероятно, этим заболеванием объяснялись мертвенная бледность, высокий рост и поразительная старообразность пятнадцатилетнего, а еще тот факт, что многие их разговоры и занятия были посвящены способам, как забыть о собственном теле или вообще покинуть его. Действие компьютерной игры, с которой часто начинались их встречи, с привлекательной неопределенностью разворачивалось как в будущем, так и в средневековом прошлом, и разработал ее сам Аксель. Ему нравилось жить в каком-нибудь другом времени, и точно так же его завораживали перспективы и возможности действий при совершенно ином устройстве тела, не только при таком, как у человеков. В его игре можно было выбрать себе в заместители волка, медведя или гигантскую рысь и тем самым устроить кровавую баню сомнительному разбойничьему отребью или злобным космическим солдатам, как снег на голову нагрянувшим в лес из далекого будущего. В трех террариумах у Акселя обитали разные реальные животные (на редкость подавленные, думал Манфред), и, казалось, их часто меняли или превращали одного в другое, так что Манфред никогда точно не понимал, кто шуршит в этих фиолетовых зонах за стеклом – хомяки, мыши, змеи, морские свинки, пауки размером с кулак или черепахи. Один из вопросов, занимавших Акселя, касался возможности поместить человеческий мозг в тело льва, дельфина или орла (то есть гордых, независимых животных), чтобы хотя бы временно испытать их экстаз. Интересно, что ты ощутишь – почувствуешь себя безумно могущественным или, наоборот, совершенно неуклюжим, когда потребуется расправить в полете огромные крылья или пробежаться на четырех лапах, сделать громадный прыжок или перегрызть горло газели?

В качестве предварительного этапа трансплантации сложного мозга в тело какого-нибудь внушительного животного, пожалуй, лучше всего для начала провести серию опытов с привлечением простых и очень схожих между собой форм жизни, размышлял зевающий Аксель в полутьме своей гробницы, словно воскресший фараон, после чего Манфред опасливо и недоверчиво поглядывал на сидевших в данный момент в террариумах морских свинок и хомячков (совместимы ли?) или на тушканчиков и лягушек (как-никак у них одинаковый способ передвижения). Уж не лежат ли в больничного вида (что наводило на мысль о клинике) плотно закрытом серебряной крышкой кремовом мусорном ведре за последним ящиком, подсвеченным фиолетовым светом, отрезанные головы живых тварей?