Однако Картезий столь мощно опережал свое время, что уже в отрочестве и юности в иезуитском коллеже Ла-Флеш грозил приблизиться к порталу и тем привлек внимание Внешнего министерства. Когда он, окончив юридический факультет, где учился без особого интереса, молодым девятнадцатилетним мужчиной снял дом в Париже, уединился там, пуская к себе лишь немногих друзей-математиков, а остальным, чтобы не мешали ему спокойно заниматься исследованиями, объявив, что надолго уезжает к отцу в Бретань, министерство забросило в мозг одного молодого косоглазого алгебраиста своего агента! МхОррг!ха. Тот убедил Картезия, что в двадцать первый день рождения он должен проявить себя мужчиной и отправиться на военную службу.

Поскольку в его родной стране после ужасающих массовых убийств левомольцев только что взяли верх правомольцы, но вполне возможным представлялось возобновление братоубийственной войны, которую Картезий считал отвратительной,!МхОррг!х соблазнил его отправиться в Нидерланды, чтобы там, как и многие другие молодые европейские дворяне, пройти военную подготовку у знаменитого полководца, старого рубаки и наместника Морица Оранского. Учитывая особую силу картезианского интеллекта, было разрешено применить довольно рискованную технику подручной лошади, при которой агент может пользоваться в качестве ездовой лошади кем-то еще, кроме того, кто является основной целью (мимо каковой при первоначальном наведении, конечно, тоже можно промахнуться и приземлиться в натуральном Манфреде).!МхОррг!х начал с упомянутого косоглазого алгебраиста, но, едва оба молодых француза прибыли в нидерландскую Бреду, самонадеянно пересел на Декарта… Спустя один день по календарю человеков его дух без сознания и почти без признаков жизни парил в туннеле! Такое ощущение, будто! МхОррг!х, чтобы помешать Картезию прийти к ПРАВИЛЬНОЙ МЫСЛИ, задумал, можно сказать, самоубийственную попытку погубить его на военных маневрах (прыжок на (обычной, реальной) лошади через пушку или что-то в этом роде). Однако Декарт прыгать не стал, а вместо этого погубил самого! МхОрргх!а.

На замену в Бреду послали Ысстх! опытную агентку с большим стажем, разрешив и ей использовать технику подручной лошади. Вначале она взяла в качестве ездовой лошади соседа, ожидая удобного случая перескочить на основного клиента. Она быстро поняла, что опасность приблизиться к ПРАВИЛЬНОЙ МЫСЛИ у Декарта вероятнее всего, когда он слишком уж предается своим излюбленным размышлениям в одиночестве. Следовательно, ее интересовали разные развлечения, она одобрительно наблюдала за ним, когда он совершенствовался в искусстве фехтования и рассчитывал траекторию полета пушечного ядра, и обнаружила, что он, будучи совсем еще юным удалым южанином, на променаде вдоль каналов привлекал внимание то одной, то другой бледной бюргерской дочери и удостаивался невинно-беззастенчивого взгляда голубых глаз. Поскольку последствия раннего брака или даже запретной любовной связи просчитать было трудно, Ысстх! подумывала завлечь Декарта в какой-нибудь профессиональный дом греха под красным фонарем. Она была способна на такое в силу образа мыслей и отчасти из-за общей технобиоматематической склонности к многомерной сексуальности. Увы, это вряд ли можно выразить в понятиях человеков, хотя даже там устанавливается, похоже, (внизу) некое простое многообразие с валентностями, к которому примерно со времен Манфреда относятся более-менее терпимо. Естественно, сравнивать яркую, опасную, хитрую повадку Ысстх! с базовыми качествами земных женщин и говорить об «агентке» так же нелепо, как называть Нас, Цорргха, просто «мужчиной», забывая, что такое Мужж! Чины. Точнее было бы отнести ее к виду женских особей, имея в виду как солидные, так и эксцентричные свойства многочисленных земных существ женского рода, от львицы до самки паука-птицееда, от оленихи до гадюки, чем приписывать ей человеческую женственность, тем более что ее настоящее многомерное тело Нам неведомо. Даже если Мы назовем ее жэн!шщщ!иной, это будет лишь примитивным приближением к трудноопределимому виду ее половой принадлежности, грубыми очертаниями чего-то необычайно многообразного – как простая тень от чудесных часов со множеством хитростей или всего лишь вырезанный из черной бумаги силуэт особого человеческого существа уровня Декарта, который сейчас вызывал подозрения и необходимость им заняться.