Вместо того чтобы сделать его постоянным клиентом в доме с красным фонарем и так, грубой чувственностью, удержать его дух от опасного взлета, Ысстх! нашла более изящный способ, столкнув его на прогулке вдоль канала с неким Исааком Бекманом, в котором прочно угнездилась заранее. После того как Картезий извинился по-французски и по-латыни и забавно объяснил, мол, он, как недавний солдат, столь рассеян, потому что его занимает одна математическая проблема, Исаак, известный лекарь и естествоиспытатель на несколько лет старше его, развеселившись, завязал с дерзким наемником разговор на языке древних римлян (или на том, который они считали таковым, – тут Мы качаем головами старика Цицерона и Нашего особого друга Сенеки, коего Ысстх! столь элегантно действовавшая в Бреде, наделила поистине ужасной кончиной!). Вскоре Исаак и Декарт вступили в диспут по физике и арифметике, продолжавшийся все два года, что Наш французский клиент провел на службе и в обучении у воинственного Морица.

Между напряженными военными учениями и страстным обсуждением основ физики и математики лишь очень редко приходилось опасаться, что Картезий предается неподобающим мыслям, от которых его следовало бы отвлекать в борделях. Только в один из зимних месяцев, когда в хорошо натопленной комнате и проявилась однажды опасность досужих картезианских умозрительных рассуждений, он в своих абсурдных фантазиях быстро приблизился к критической области портала. Как бы отвратительно Ысстх! ни поступила в деле Сенеки (как можно позволить себе еще и задушить и так уже отравившегося клиента!), ей вновь удался замечательно ловкий прием: она внушила Картезию идею вместе с Исааком посетить концерт в бело-золотом великолепии церкви Гроте-Керк. Исполненная шестью музыкантами на духовых инструментах соната Джованни Габриели до того взволновала его, что он принялся писать обширный трактат о соотношении чисел в музыке. Как Ысстх! теперь вновь могла спокойно шагать по Бреде в мозгу Исаака, пока Декарт размышлял над соотношением музыкальных интервалов, так и Мы в затхлом черепе Манфреда можем подумать о Наших днях в Бреде, о том времени, которое Мы провели с Нашим именитым другом Иеронимом. Более чем на столетие раньше (по монотонному летоисчислению человеков) Мы приехали сюда с живописцем из расположенного неподалеку Хертогенбоса, чтобы доставить предку Морица тот вариант «Сада земных наслаждений», каковой представитель Оранской династии заказал, а затем уничтожил во хмелю (почему Мы и смогли теперь взять картину из запасников и временно вывесить в гостиной Манфреда).