Она сбежала, просила убежища, хотела покоя и защищенности, она нуждалась в ком-то, кому могла слепо доверять. И в голову ей пришел только Манфред, добрый старый школьный друг, единственный в классе, с кем тогда уже можно было вести интересные разговоры (это какие? Он не припоминал ни одного).

Последующие дни, похоже, представлялись Манфреду на редкость нереальными, ведь его мозг и сейчас не в состоянии определить, к чему их отнести – к сказке, мечте, абсурдной реальности или буйным фантазиям. Белоснежка ест бутерброд с джемом и плачет за шатким столом у него на кухне. Героиня грез его втиснутой за парту ученической души трясет строптивые плексигласовые стенки душевой кабины в его узкой ванной комнате и открывает их, окутанная паром, когда он уже почти готов подскочить ей на помощь, – сияющее создание с эбонитовыми волосами, усеянное крупными блестящими каплями, черное, белое и малиново-красное, черное, как пудель (маленькая собачка), поднимающее длинную ногу, словно Манфреду следует (и он хотел) поцеловать протянутую ему узкую стопу. Пузырь со льдом на синяк, чай (у него нет, а, стоп, на дне жестянки залежались два мумифицированных пакетика) для согрева души, пылающие уши Манфреда терпеливо принимают все, что студентка-театровед, театрально драматизирующая собственную персону и обстоятельства, рассказывает ему о двух своих любовниках и еще об одном, третьем, настоящем драматурге, восхитительно неистовом, но немного склонном к насилию, как можно заметить по ее глазу.

Манфред делал уборку, ходил за покупками, готовил немногие блюда из своего репертуара, прибавив к ним два новых, хотя и сомнительных. В зеркальном салоне его мозга можно найти несколько обрамленных благожелательным отношением автопортретов, которые показывают Нашего героя (еще не в улучшенном Нами состоянии, что касается внешнего вида, зубов и привычек, но по крайней мере юного и стройного) совершающим исключительно джентльменские поступки, например неустанно протягивающим Сабине бумажные носовые платки, чтобы она могла утирать потоки слез, покупающим, страдая от неловкости, необходимый минимум женского нижнего белья и одежды в так называемомPinky-Market или ежевечерне читающим вслух театральные пьесы из набора произведений классиков в коробке-футляре, подаренного ему крестной на двадцатилетие для повышения крайне низкого на тот момент уровня культуры. А еще они с давней школьной подругой, большой любительницей зрелищ, часто смотрели по вечерам американские фильмы и играли в шахматы, заканчивая со счетом 6:6, поскольку Сабина имела обыкновение двигать фигуры то очень невнимательно и по-детски, то с прямо-таки дьявольским мастерством.