И, наконец, в-пятых, условия остановки. Любой цикл должен иметь выход. В моем алгоритме их было два. Первый, успешный: когда контрольный скан показывал, что чистота проводника достигла 99% от эталонного значения. Второй — аварийный: если диагностика на любом из этапов фиксировала риск повреждения самого проводника — микротрещины, деградацию металлической матрицы, — программа выводила уведомление про характер проблемы и немедленно прекращала работу, чтобы предотвратить разрушение кабеля и повреждение оборудования, к которому он вел.

Я сидел, склонившись над исписанными страницами, и пытался сплести этот сложный цикл. Считывающие чары, операторы «если-то-иначе», циклы «пока»… Мой мозг скрипел.

Одно дело — удержать в сознании линейное заклинание либо простенькую конструкцию «если-то», как, вон, с кружкой. Совсем другое — разветвленный, многопоточный алгоритм.

Заклинание то и дело «сыпалось» и сбоило. Часть этих продвинутых операторов мы с Баюном уже придумали, часть еще оставалось сделать. Но и то было только началом, самое веселое — потом.

То считывающая часть давала помехи на исполнительную, то процесс зацикливался, угрожая перегреть образец. Это было похоже на попытку написать сложную программу в блокноте, без компилятора и отладчика. Не хватало ментальной «оперативной памяти», чтобы удерживать все переменные и процессы одновременно.

Я смотрел на увлеченное лицо Ильи, на сосредоточенный профиль Василисы и понимал, что, пока продажные ублюдки жрут из кормушки, все это не будет иметь смысла. Разработке просто не дадут ходу, похоронят под сукном, а нас в лучшем случае разгонят. Но то ничего. Крыс я переловлю. Уже ведь начал. А пока — работаем.

Этот проект был основой нашего будущего, больших вещей, которые я для себя планировал в этом новом мире. И крысоловля под шефством Милорадовича тоже была его частью.

* * *

Трактир «Горница» был идеальным местом для мутных дел. Густой запах кислого пива, дешевого табака и прогорклого масла создавал атмосферу, в которой детали как бы сами собой смазывались, а совесть притуплялась. Идеально.

Предвкушение бурлило, пока я поднимался по скрипучей лестнице. Эта операция — чистое приключение. Прям как в шпионском кино: конспиративная встреча, тайная запись, игра на грани фола. Риски? Конечно. Но какой же кайф без риска?

Нацепив на лицо маску вселенской усталости, я шагнул в отдельный кабинет. Прежде чем войти, кашлянул в кулак, тихо бросив в запонку: «Отчет». Легкая вибрация подтвердила о сработавшем заклинании.

Семен Викторович уже ждал, пытаясь напустить на себя вид важной птицы. Но бегающие глазки и слишком дорогая для его должности жилетка выдавали в нем мелкого жадного суслика, дорвавшегося до зернохранилища.