Спасибо, что остаетесь с нами!
Глава 10.0
На следующее утро я проснулся сам, без будильника, ровно в восемь утра. Неделю назад мои глаза открылись от кошачьей пощечины, а теперь просто потому, что выспался. Ощущение бодрости, как ни парадоксально, заставило еще несколько минут поваляться в постели, чтоб им насладиться. Организм начинал привыкать к нормальному режиму — в прошлой жизни я всегда был жаворонком, но вот Волконский — бакланом, наглухо сломавшим себе режим.
Ни тебе бодунца, ни опухлости морды лица. Красота!
— Который день подряд встаешь сам, — констатировал Баюн, уже сидевший на подоконнике и наблюдавший за чем-то во дворе. — Видно все-таки нового человека.
— Что, даже не подколешь? — рассмеялся я, поднимаясь с кровати.
— Да я бы рад, но ты же поводов не даешь, черт бы тебя побрал…
Баюн осекся. В воздухе запахло магией, и при том исключительно серьезной, не такой, как в лаборатории. По моей спине пробежал холодок, я почувствовал, как волосы на теле встают дыбом.
— Отмена, отмена! — раздраженно бросил Баюн. — Не надо его побирать, кто меня кормить будет?
Странные ощущения прошли так же быстро, как появились.
— Ты меня, пожалуйста, больше так не пугай, дорогой друг, — на одном дыхании выпалил я. Какая ж у него была силища, если простая фигура речи вызывала такие эффекты? — Я ж непривычный к таким делам.
— Извиняюсь, — невозмутимо ответил кот. — Вырвалось.
Вот так. У нормальных котов вырывался комочек шерсти из горла, или продукты жизнедеятельности в тапки, а вот у моего — смертельные проклятья. Хороший, так сказать, тамада, и конкурсы интересные.
А может, и я так смогу? Но пока — к приземленным делам.
Решил начать день, уже традиционно, с упражнений. Размялся как следует, затем принял упор лежа, но дела пошли немногим лучше, чем в прочие дни. Руки затряслись уже на третьем отжимании. Пятое далось с таким трудом, что я едва не рухнул лицом в пол.
— Господи, — выдохнул я, откатываясь на спину. — Двадцать лет в спорте, бокс, борьба, а здесь после пяти отжиманий уже отказ. Помогите.
Приседания пошли чуть лучше — до двадцати дотянул, но бедра горели огнем, а дыхание сбилось, будто я марафон пробежал. Растяжка оказалась отдельным видом пытки — тело одеревенело, мышцы ощущались каменными (и не в плане массы и твердости, только эластичности, к сожалению) от лет бездействия. Каждое движение давалось с болью, суставы скрипели чуть ли не как ржавые петли.
Но это было поправимо. Не так уж стар был Волконский, чтобы поздно было приводить тушу в форму. Разве что программу в дальнейшем следовало смягчить, начать с совсем уж простых и щадящих упражнений.