Он был воплощением той самой системы, с которой пытался бороться отец Волконского. Не просто винтиком, а архитектором. Человеком, для которого вся империя — лишь ресурс для удовлетворения собственных амбиций.

И отец Волконского, честный, прямой, как рельса, служака, полез на кого-то под «крышей» этого монстра. Без поддержки, без союзников, с одной лишь папкой бумаг и верой в справедливость. Наивный. А теперь на них лезу я. Только у меня, помимо веры в справедливость, есть Милорадович за спиной, системный подход в голове и полное отсутствие иллюзий.

Мужики докурили, бросили окурки и побрели обратно к свету. Я проводил их взглядом, оставаясь в тени. Азарт схлынул, голова заработала четко и ясно.

Фамилия Салтыкова все меняла. Это была не просто «крыша», а настоящий железобетонный бункер над всем этим гадюшником. Мы влезли не в свою весовую категорию: с тем же успехом можно было выйти на ринг против слона. Впрочем, почему нет? Значит, на ринг придется тащить слоновье ружье. Осталось только его найти или создать.

Я осторожно отступил от окна. Пора было уходить. Информацию нужно как можно быстрее доставить князю, а стратегию обсудим на базе. Я уже разворачивался, чтобы уйти тем же путем, каким пришел, как вдруг замер. Шаги. Неторопливые, шаркающие. И шли они не со стороны ангара, а из-за угла здания — прямо к моему укрытию.

Стоп. Это кто еще?

Я замер, вжимаясь в стену и сливаясь с темнотой. Морок все еще действовал, но подсознание орало про опасность. Меня ведь могли увидеть, просто не опознать.

Из-за угла показался один из грузчиков. Мужичок лет сорока, с усталым, помятым лицом. Он огляделся по сторонам, с явным облегчением расстегнул ширинку и собрался оросить стену прямо под моим окном.

Серьезно? Из всех мест в этой заднице мира ты выбрал именно этот угол? Вселенная, у тебя отвратительное чувство юмора.

Я замер. Сидеть тихо. Я — тень. Я — кусок стены. Он поссыт и скроется. Он меня не видит. Не должен видеть.

Мужик подошел вплотную. В последний момент, видимо, решив проверить, не стоит ли кто за спиной, он поднял глаза. И наткнулся взглядом на темную, едва различимую фигуру в оконном проеме — то есть на меня.

Его глаза расширились от ужаса. Рот открылся, чтобы заорать.

Конец. Увидел.

Думать было поздно, а вот действовать — самое время. Тело, подстегнутое адреналином, отреагировало само, на рефлексах из прошлой жизни. Прыжок из окна, как сжатая пружина. Приземление на полусогнутые ноги, почти беззвучно. Расстояние — два метра. Один шаг, и я уже рядом. Я не пытался зажать ему рот, не пытался схватить.