Человек под завалом пошевелился. Он приподнял голову, и я увидел лицо — бледное, вымазанное грязью и копотью, с тонкой струйкой крови на виске. Его мутный взгляд остановился на мне.

— Дмитрий… — голос был хриплым, едва слышным за ревом пламени и грохотом рушащихся конструкций. — Спасайся… Не поможешь…

«Дмитрий»… Этот хрен меня знал? Да плевать, не до того.

— А ну стянись! — рявкнул я. Или, по крайней мере, попытался, насколько позволял осипший голос.

Нечего мне тут драму нагонять и сдаваться раньше времени. Страх и без того мешал соображать, а времени, как и кислорода, оставалось все меньше.

Я снова ухватился за балку, напрягся, уперся в пол ногами, но она даже шелохнулась… Недостаточно!

Силой было не взять. Думай, Дима, думай!

Быстро огляделся. Взгляд зацепился за валявшийся неподалеку кусок толстой трубы, рядом обломок бетонной плиты. Точка опоры. Рычаг!

Не теряя ни секунды, я схватил трубу, подсунул под край балки, упер ее в бетонный обломок и навалился всем весом на противоположный край. Металл поддался с протяжным, мучительным скрипом. Балка резко приподнялась, зависнув в нескольких сантиметрах над ногой человека.

— Вылезай! — прохрипел я, едва разжимая зубы. — Живо!

Мужчина, поняв мой замысел, зашевелился и на удивление сноровисто вытянул ноги из-под завала. Когда он освободился, я отпустил трубу. Она с грохотом упала на пол.

Он попытался встать, но его ноги явно сопротивлялись этой попытке, особенно левая. Как бы не перелом. Я подскочил к нему, закинул его руку себе на шею и поднял.

— Идем!

Ползти было не вариант, не с таким грузом. Значит, прорываемся стоя, наперегонки с огнем и стараясь лишний раз не дышать. Я практически тащил пострадавшего на себе. На удивление брели мы быстро, но в таких обстоятельствах будь я хоть гепардом — все равно казался бы себе слишком медленным. Дым ел глаза и легкие, но я все-таки шел. Шаг за мучительным шагом.

Были и другие люди, которые выбраться не могли, но им помочь возможности уже не имелось. Все, что можно было — запомнить, где они, и после сказать спасателям.

Мы вывалились наружу и с облегчением рухнули на мокрый асфальт. Все еще было жарко, как у огромного костра, но уже вроде безопасно.

Мы были живы. Оба. Остальное пока не имело значения.

Я лежал на боку и дышал. Просто дышал, втягивая в себя горячий, но уже относительно чистый воздух. Каждый вдох угрожал вызвать новый приступ кашля, и как бы глубоко я не вдыхал, этого казалось недостаточно. Было больно, но боль эта означала, что я еще жив. Рядом хрипел и кашлял спасенный мной мужчина. Отлично.