Так и есть. Сертификация была обязательна для серийного производства и для розничной торговли на больших объемах. Также, независимо от объемов, ей подлежал строго ограниченный перечень товаров, которые могли нести угрозу жизни и здоровью: медицинские артефакты, маготехника высокой мощности, боевые и защитные амулеты, специализированные инструменты. Изделия деда Игната под эти категории совершенно не подходили. Разве что первое можно было приплести с большой натяжкой на пару наименований, но только и исключительно в случае заявленной в объявлении медицинской функции — чего там, разумеется, не было.

Имелась и отдельная категория для ремесленников. Мастера с небольшим, часто штучным объемом производства могли пройти упрощенную аттестацию: экзамен на знание техники безопасности и законодательных требований, демонстрация навыков и получение официального удостоверения. При наличии профильного образования или подтвержденного опыта процедура упрощалась еще больше.

Но самая соль заключалась в другом. Дед Игнат объемами продаж и производства не дотягивал даже до категории ремесленника, хоть по факту им и являлся. Как я и думал, юридически он обычное физлицо, продающее излишки своего хобби. А к таким у чиновников вообще не могло быть никаких претензий по закону.

Итак, вердикт: Сухов просто мелкий вымогатель, паразит, пользующийся правовой безграмотностью простых людей. Отлавливал таких вот мастеров, запугивал выдуманными штрафами и несуществующими требованиями, а потом доил на взятки. Ставил человека перед выбором: оформлять сертификаты, которые никогда не окупятся, заплатить штраф и получить запрет на торговлю или просто дать ему на лапу.

А по факту дед Игнат мог прямо сейчас послать этого Сухова куда подальше и подать на него в суд. При условии честного судьи он бы не только разбанил свои аккаунты, но еще и получил бы компенсацию за моральный ущерб.

Я убрал телефон в карман и посмотрел на старика.

— Пройдемте, пожалуйста, к господину Сухову, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Давайте попробуем еще раз.

Мы подошли к кабинету с табличкой «Сухов Игорь Константинович, Коллежский секретарь». Я постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, пропуская деда Игната вперед. Небольшой знак уважения к просителю.

Кабинет Сухова оказался ровно таким, как я и представлял. Неказистый, еще меньше моего, стол с компьютером да шкаф с папками. Зато на стене — целый иконостас из дипломов и благодарственных писем, призванных, видимо, восполнить недостаток реальной значимости.

Сам Сухов — мужчина лет сорока пяти, полноватый, лысеющий, в идеально отглаженном костюме — сидел за столом и сосредоточенно стучал пальцами по клавиатуре, делая вид, что страшно занят. Даже головы не поднял. Обычный прием мелкого человечка с синдромом вахтера, пытающегося продемонстрировать свою важность. Особенно забавен был тот факт, что клацанье клавиш началось ровно в момент, когда я постучал в дверь.