— Волконский, это же победа! — с чувством произнесла она, откладывая ручку. — Победа здравого смысла над ослиным упрямством!

— Ты о чем? — невозмутимо спросил я.

— О том, что ты наконец-то решил залечь на дно и позволить профессионалам разобраться с этим делом. Давно пора было спрятаться и не отсвечивать, пока тебя не убили окончательно.

Наиболее выгодным решением тут было бы просто подыграть ей. Кивнуть, согласиться, сказать что-нибудь вроде «да, ты была права, я переоценил свои силы». Так и секретность осталась бы соблюдена, и нервы бы ей успокоил, избавив от лишних переживаний.

Но нет. Не в этот раз.

Не люблю я врать без нужды, да и это уже вопрос доверия и элементарного уважения. И того, и другого Василиса заслуживала в полной мере.

— Такого я не говорил.

Василиса нахмурилась. Облегчение на ее лице мгновенно сменилось подозрением.

— Тогда что это за поездки? Куда ты собрался?

— Таков план, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но об этом не говори никому. Ни ребятам, ни знакомым, ни-ко-му. Для всех остальных, включая коллег по министерству — да, я именно что испугался и залег на дно. Транслируй эту версию, если вдруг спросят. Можешь?

— Волконский… — раздраженно начала она, явно собираясь высказать все, что думает о моих махинациях.

— Можешь? — с нажимом повторил я.

Она поджала губы, гневно глядя на меня. Ей категорически не нравилось, что я все-таки продолжаю подставлять шею — и больше того, поднимаю ставки, — но в конце концов она коротко выдохнула:

— Могу.

— Вот и хорошо. Все будет нормально, не переживай. Присматривай за лабораторией.

Итак, этот вопрос мы закрыли.

* * *

Остаток дня я провел в своем кабинете за делами чиновничьими, захваченный при том, что называется, чемоданным настроением. Я методично подписывал отчеты, согласовывал сметы и раскидывал заявки, но мысли витали далеко от казенных стен. Перспектива сменить обстановку, пусть даже на лесную глушь, вызывала удивительный энтузиазм. Ощущение нового и интересного неплохо разбавило в целом безрадостную и даже скучную атмосферу, вызванную недостатком продвижений в поиске желавших моей смерти.

Настроение поднялось еще на пару пунктов, когда ближе к вечеру ко мне в кабинет прошел неприметный человек от Милорадовича. Он молча положил на стол тяжелый кристалл-ключ, коротко кивнул и так же молча удалился. Транспорт ждал на парковке.

Потому к выходу из здания мы с Баюном шли, признаюсь, быстрым шагом, и сразу с вещами.

На служебной стоянке, выделяясь среди скучных министерских седанов своими габаритами, стоял он. Мой трофей. Черный, массивный, с широкими пластинами левитаторов под днищем и агрессивной радиаторной решеткой.