— Дельный совет, — согласился кот. — Пожалуй, так и сделаю. Благодарю.
Прежде чем окончательно расслабиться, я занялся периметром безопасности. Достал из сумки блокнот, вырвал несколько чистых листов и принялся чертить сигилы своих «Весов». Готовые бумажки аккуратно разместил в ключевых точках бункера, домика наверху и транспорта. Теперь любая несанкционированная масса, пересекшая контрольные линии, немедленно отзовется в моем мозгу. Окрестности тоже следовало обмазать такой «сигнализацией», но уже не сегодня.
Закончив с безопасностью, мы занялись ужином. Я разогрел контейнер с едой, спасенный из сгоревшей квартиры, а Баюну отрезал щедрый, граммов на триста, кусок свежей говядины из дневных покупок. Кот вонзил зубы в мясо с нескрываемым восторгом. Пусть восторгается, заслужил. Было бы грешно самому жировать, а его кормить сухим кормом.
После ужина отправился в ванную. В этот раз искупался по-нормальному, под душем, с горячей водой и всеми делами. Алгоритмический «Сухой душ» — изобретение, безусловно, полезное, но ничто не заменит физического ощущения горячей водички.
Вытеревшись пушистым полотенцем, найденным в шкафчике, я переоделся в чистые вещи и лег на просторную кровать в бункере.
Я закрыл глаза. Впереди ждала ночь сноходчества, а за ней — день исследования и организации обороны. А потом, что самое важное, шашлыки.
Глава 9
Сноходчество этой ночью обошлось без походов в гости — по крайней мере к тем, кто меня в качестве гостя мог бы ждать. Вместо этого все время посвятили тренировкам. Сперва я снова пытался проникнуть во сны людей из иного мира — в этот раз собственной семьи, надеясь, что эмоциональная связь поможет.
Тщетно. Слов не хватит, чтобы описать это ощущение, но самая близкая аналогия, приходящая на ум — попытка пройти через дверь, которой нет, в стене, которой не существует. А должна быть.
Потерпев неудачу на глобальном уровне, я несколько снизил планку. В частности, целью стали некоторые мои «соседи» по миру, но, дабы не было слишком легко, малознакомые.
К примеру, чиновник Сухов, мелкий взяточник, которого я принудил к прилежной работе в первый же, если не ошибаюсь, рабочий день в этом мире. После него — коммерсант-махинатор Зотов, наваривавшийся на тендерах по оборудованию больниц, и за это же севший моими стараниями. Третьим, самым сложным кандидатом стал старший сын Гаврилова. Сложность заключалась в том, что мне известен лишь сам факт его существования, да то, что характером и выбором карьеры он пошел в своего преступника-отца, так что это почти то же самое, что пробиваться в сон к незнакомцу. То есть, близкая к идеалу тренировка для моих целей.