Пламя лишилось пищи. Оно заметалось, меняя цвет с ярко-оранжевого на тусклый, багровый. Я удерживал структуру заклинания, чувствуя, как кровь стучит в висках, а перед глазами плывут темные пятна. Мой личный пузырь воздуха стремительно таял. Легкие горели. Тлела одежда. Больно.

Плевать. Пламя сдохнет, даже если вместе с ним сдохну я.

Огонь сдался. Он осел, распался на отдельные, жалкие язычки на тлеющем диване и погас окончательно. Осталась только нестерпимая вонь гари, которую неизвестно, получится ли вывести из стен квартиры — если она вообще осталась пригодной для жилья.

Но праздновать рано. Необходимо изолировать поверхности от кислорода, дать им остыть, чтобы не возникло повторного возгорания. Дело теперь уже несложное — небольшой перенастройки заклинания хватило для этой цели. Благо, удержание молекул от контакта с целью много энергии не требовало.

Закончив с этим, я наконец опустил руки и закашлялся. Вдохнул теперь уже чистого, пригодного для организма воздуха, возвращавшегося через разбитое окно.

Выжил. Потушил.

Тело представляло собой сплошной комок боли. Ожоги на руках, спине, лице, опаленные волосы, опаленная же одежда. Квартира превратилась в черную, закопченную пещеру. Жить здесь больше было нельзя. Да и безответственно — раз в этот раз устроили поджог, то что дальше? Ракету запустят? Взорвут вместе со всем подъездом? Недопустимо.

С улицы донесся нарастающий вой сирен. Пожарные, спасатели, полиция. Видимо, опера вызвали. Надеюсь, у них все в порядке.

Я откинул голову на горячий металл двери. Интересно, как там Баюн. Справился ли? Да конечно же, справился. Стрелок, скорее всего, либо сбежал, либо мертв — надеюсь на последнее. Способов допросить их у нас пока что все равно нет, так пусть дохнут.

Дверь заварена. Спасателям понадобится время, чтобы срезать петли или вскрыть замок автогеном. Я заперт в этой коптильне минимум на десять минут.

Нужно было отвлечься от боли.

Я прошел в обугленную гостиную, хотел было присесть на то, что осталось от дивана, но не стал — не остыл он еще. Постою. Как ни странно, уцелел кофейный столик, как и цикорий, и сыр в контейнерах. Ха! Вкус теперь, наверное, с дымком. Сейчас проверим.

Правда, паршивый привкус имело теперь что угодно. Видимо, из-за дыма.

Тут меня осенило. Технология, что лежала в основе «Крематория» только что позволила потушить весьма серьезный пожар за несколько секунд, манипулируя составом воздуха — и это в неотлаженном виде!

Чудо местной маготехники, то есть, смартфон, в карманах моих штанов уцелело — и то хорошо, и то хлеб. Не треснул от перепада температуры. Открыв заметки, я начал быстро вбивать текст. С ошибками, иногда настолько прискорбными, что не помогала даже автозамена — пальцы слушаться отказывались, а боль мешала следить за орфографией.