Реагируя на мое мимолетное намерение, чернота рассеялась. Вырисовалась новая картина.

Стрешнев сидел в прохладном помещении со стерильно чистым воздухом. Без окон, без дверей, и полной горницы людей тоже не наблюдалось, следовательно, он точно находился не внутри огурца. А вот где-то под землей, или, как минимум, за толстыми стенами, вполне возможно.

Перед ним располагалось устройство, которое язык не поворачивался назвать обычным компьютером. Скорее, специализированный рабочий терминал, выглядевший весьма внушительно и технологично. Компьютеры, конечно, тоже всякие бывают, но это слово все-таки ассоциировалось с привычным настольным ПК, скучным и скромным.

Перед ним тянулись ряды… Чего-то. У меня возникла моментальная ассоциация с серверами, но на привычные стойки серваков это походило мало. Больше напоминало… Обсидиановые монолиты, пожалуй. Магический фон от них исходил такой плотный, что сразу становилось ясно — это не просто мертвый камень, но что-то магическое. Ставлю на огромное хранилище данных. Подземный архив или что-то в таком духе.

По сравнению с убитой инфраструктурой Каменограда, я будто попал в научно-фантастическую историю. Да, с магией, но раз магия — часть этого мира, то и в самой твердой научной фантастике местного разлива ей обязательно есть место. Возникли даже сомнения, реальное ли это помещение, или просто разыгравшаяся фантазия сотрудника ИСБ.

Но крылась в этой сцене одна серьезная проблема. Стрешнев уже сидел за терминалом и листал документы на экране. Сон пропустил сам процесс авторизации. Хуже того, текст на мониторе представлял собой откровенную ахинею, больше похожую на выдержку из сказки про всяких темных пластели… Властелинов, чем на официальный протокол. Разум Стрешнева явно халтурил, дорисовывая пробелы на ходу, будто паршивая нейросетка.

Я сосредоточился, пытаясь немного заземлить сновидение. Применить тот же подход, что и в собственном подсознании или в голове Ильи, чтобы заставить законы этого места работать ближе к реальности. Действовал тонко, осторожно.

И все же, чем больше намерения я вкладывал, тем отчетливее ощущал нарастающую враждебность окружения. Пространство будто ощетинилось, насторожилось. Как иммунная система, распознающая чужеродный элемент. Если распознает — может и вышвырнуть прочь нас с Баюном, а не хотелось бы.

Но я проигнорировал это давление. Дело нужно было довести до конца. Остановив текущий сюжет, я принудительно перезапустил сцену.

То же самое помещение, но теперь Стрешнев только заходил в него. Он шагнул через прямоугольное отверстие в стене, и проем моментально зарос у него за спиной, слившись с остальной поверхностью. Понятно, почему дверей не наблюдалось.