Я не обращал на них внимания. Продолжил вбивать планы и схемы в заметки, пока еще имел на это время.

Визг режущего диска по металлу оборвался. Тяжелая, намертво заваренная дверь с лязгом вывалилась наружу, подняв в тесном коридоре облако серой копоти. В проем немедленно вломились двое пожарных в массивной защитной экипировке. Они держали наготове раструбы, ожидая увидеть ревущее пламя.

И замерли на пороге, не обнаружив ни пламени, ни дыма. Только меня, стоявшего в гостиной с телефоном, да огромного кота, вещающего хронику событий тридевятого царства в тридесятом государстве.

Пожарные быстро сориентировались, уступив место медикам, однако квартиру все равно собирались залить — для верности, чтобы точно не загорелось снова. Пусть, хуже не будет.

Меня подхватили под руки и вывели на лестничную клетку, а затем и на улицу. Прохладный, свежий воздух казался самым приятным ощущением в мире.

Я взглянул на выбитое, закопченное окно гостиной в своей квартире. Изобретения, выживание — это все хорошо, но мне вдруг стало негде жить, и этот вопрос тоже требовал внимания.

Князь Милорадович наверняка готов предложить мне место под своей крышей. Это был бы удобный вариант, безопасный, надежный, и уж Владислав Петрович с ребятами из охраны точно могут обеспечить собственное выживание, даже такие наемнички с их фокусами им по зубам.

И все же сколь данный вариант удобен, столь же неподходящ.

Я должен в любой момент времени оставаться удобной, доступной целью. Даже если пропаду, подавшись в бега, они смогут устроить охоту. Больше того, тем самым они могут решить, будто их цель сломалась, и больше ничего не может им противопоставить, останется выследить и добить.

В доме Милорадовича же цель — то есть, я — будет почти что вне досягаемости. И потому уроды будут пытаться меня выманить, могут даже похитить кого-то из команды с этой целью. Хорошо, что до сих пор этого не попробовали, ни к чему подталкивать их в ту сторону.

Мы отошли чуть дальше во двор. Тут и правда произошло то еще побоище, знатная драка.

Снесли старый тополь, чуть поодаль от него лежал труп, вокруг которого уже суетились полицейские. В затылке его чернела аккуратная прожженая дыра. Это не почерк Баюна, неужели кто-то из оперов смог совладать с таким мощным засранцем?

А вот у бежевого самохода, припаркованного неподалеку, картина складывалась совершенно иная, кто бы там ни был, остались от них теперь только лоскуты.

Я скосил глаза на Баюна. Кот шел рядом со мной, гордо подняв хвост и ни на кого не обращая внимания. Сильный же у меня фамильяр, если б взялся меня опекать по полной программе — то ни бандюки Гаврилова, ни даже теперешние наемники, скорее всего, не доставили бы мне проблем. Но и я тогда оставался бы слабак-слабаком, пока не случилось бы так, что Баюна рядом нет, либо не встретил врага, способного дать отпор моему котишке.