Вот что означает, когда аристократы могут делать что хотят! Мир, где правила — это лишь рекомендации для простолюдинов, а для нас — декоративные элементы.
И пока я так добирался, мысленно уже составлял речь для Императора: «Ваше Величество, ваша хвалёная защита границы — это лишь иллюзия безопасности». Ведь если я смог проехать на этом металлическом динозавре, то и другие что-то придумают. Хотя, справедливости ради, не так-то и просто — всюду полно укреплений, которые я так благополучно снес. Бетонные зубы фортификаций щерились на меня из земли, словно челюсти гигантского существа, готового проглотить любого незваного гостя, но я пробился, черт возьми!
В общем, главное, что добрался к Императору на этом едва дышащем, потрёпанном броневике. Я даже дома не был ещё, а помчался сразу сюда, ко дворцу, величественному сооружению из мрамора и гранита. Впрочем, я связался с домом по телефону и узнал, что там всё хорошо было. Всего-то пару нападений, но с мелочью легко справились мои гвардейцы и без меня. Так что я со спокойной душой пошёл на аудиенцию к Императору.
Мраморные залы дворца поглощали звук шагов, словно время здесь текло иначе — медленнее, величественнее. Гвардейцы в парадных мундирах стояли неподвижно, как статуи, и только глаза выдавали в них живых людей — холодные, оценивающие, готовые в любой момент превратиться из декорации в смертоносный механизм.
— Ваше Императорское Величество! — начал я, когда наконец предстал перед троном. — Позвольте доложить о результатах миссии, которая, как выяснилось, была сложнее, чем предполагалось.
Император слегка наклонил голову, что в его языке жестов означало разрешение продолжать. Его лицо хранило мудрость и усталость человека, который слишком много знает о тёмных сторонах власти.
— Австрия встретила нас не хлебом-солью, а свинцом и сталью, — продолжил я, подробно описывая каждый поворот нашей злополучной экспедиции.
Я рассказал ему всё — о засадах и перестрелках, о ночных маршах через леса, где каждое дерево казалось врагом, о том, как мы, загнанные в угол, решились на отчаянный шаг.
— Но дворец австрийского правителя теперь весьма в плачевном состоянии, — и добавил в конце своего рассказа итог. — Мраморные колонны превратились в щебень, как и большая часть роскошных залов. Но вот что интересно, в смерти самого Императора Австрии я вовсе не уверен. Возможно, он мог успеть ускользнуть.
Император слушал внимательно, его пальцы, унизанные перстнями с драгоценными камнями, медленно постукивали по подлокотнику трона — единственный признак того, что он полностью поглощён моим рассказом.