— Нет, видит Теера, у меня нет столько денег чтобы кормить этих жадин, — ответил я и спросил. — А что с Империей? Почему они не контролируют эти земли?

Эрвин усмехнулся.

— Потому что Империи хватает своих проблем. Бароны воюют друг с другом, секты конкурируют за влияние, а Туманный Лес расширяется. Степи слишком огромны и слишком далеки от центра, чтобы пытаться начать тут строить что-то настоящее.

— Спасибо, — сказал я, выпрямляясь. — Можно я возьму эту карту? Или перерисовать?

— Нет, — покачал головой Эрвин. — Только смотреть, книги и карты нельзя трогать посторонним.

Да ты прикалываешься? Я посмотрел в глаза старику, но ему было абсолютно плевать на моё мнение и скепсис. Он просто свернул карту и унес ее обратно, а затем занялся своими делами, переписывая что-то из одной из раскрытых перед ним книг.

В Северном Порту даже газеты печатают! А тут? Хуже, чем средневековье. Расстроенный я собрался было вернуться домой, но в итоге зашел в таверну поел, готовить у старика Грома на печи не хотелось, да и видеть этого засранца тоже, плюнет еще в кашу. Поэтому сытый вернулся домой, где меня ждал кусок шкуры Этерофага и остатки лазуритовых камней. Да и сегодня последняя ночёвка у этого говнюка, завтра я переберусь на другое место. Я уселся на кровать и взял шкуру.

Первым порывом было сделать что-то практичное. Браслет? Пояс? Может, усилить рукоять какого ножа? Но чем дольше я смотрел на этот трофей, тем яснее становилось что я понятия не имею, на что он способен.

— Надо было коготь требовать. — сказал я сам себе вслух. — Там бы точно руну смог нарисовать.

Я развернул шкуру на столе, придавив углы камнями, чтобы не сворачивалась. Поверхность была неровной с двух сторон, с выступами костяных пластин и впадинами между ними. Первым делом нужно было сделать хотя бы одну сторону пригодной для нанесения рун.

Достал из рюкзака инструменты дяди. Напильник, несколько шлифовальных брусков разной зернистости, резцы. Работа предстояла кропотливая.

Начал с грубого бруска, методично стачивая самые заметные неровности. Костяная пыль сыпалась на стол мелкой крошкой, оседая на пальцах. Материал был твердым, гораздо тверже обычной кости. Напильник скользил по поверхности, оставляя лишь неглубокие царапины.

— Ладно, значит, придется повозиться.

Час ушел только на то, чтобы выровнять центральную часть кожи размером с ладонь. Мышцы рук затекли, пальцы онемели от монотонных движений. Но результат того стоил, гладкая площадка начала проступать сквозь шершавую поверхность. Еще полчаса и центральная площадка засияла почти зеркальным блеском. Провел пальцем, идеально гладко.