Перед ним сидел монстр. Но монстр, прекрасно знавший что он им является и потому умеющий держать свою темную сторону в узде. И от того становящийся еще более опасным.

Под шкурой человека прятался хищник. Такой же, как и в Алькаде.

— Мы…

— Явились, чтобы расспросить меня про Бальеро и, возможно, недавнее несчастье, произошедшее с небезызвестным Ордаргаром, — перебил Артур, чего, на памяти Арди, прежде не происходило. Никто не позволял себе говорить поперек дознавателям. — Разумеется — мне известно, касательно честного и прямолинейного крупного домовладельца и ресторатора Ордаргара, лишь то, что написано в газетах. Мои ему искренние соболезнования. Кажется, я даже отправил посыльного с цветами. Но, возможно, тот так и не нашел дороги.

Милар открыл записную книжку и вооружился карандашом. Ардан поспешил последовать примеру напарника.

— Вы вместе посещали прием у герцога Абраилала.

— Как и еще около ста сорока человек, господин капитан, — небрежно, но элегантно, повел ладонью в сторону Артур. — Увы, я не смогу вспомнить все имена, но, если вы дадите мне один день и назовете адрес, я пришлю своего человека с полным перечнем фамилий. Уверен, вы сможете удовлетворить свое любопытство, а также время и средства налогоплательщиков, когда начнете разъезжать по городу с опросами.

— Как мне выполнять работу, Пижон, я разберусь самостоятельно.

Артур промолчал, никак не отреагировав на прозвучавшие слова.

— Что вы делали четыре дня назад? — спросил, зачем-то, Милар. Неужели он полагал, что Пижон успел запустить руки и в ситуацию с вампирами.

— Мы с женой и детьми посещали премьеру спектакля «Журавль и Синица » в театре на углу Четырнадцатой и Второй улиц Бальеро, — с прежней, пустой интонацией, ответил Артур. — Ну право, капитан, я уже не в том возрасте, чтобы видеть забаву и азарт в беготне по крышам и стрельбе в императорских магов.

Пижон даже не посмотрел в сторону Ардана, а у того все равно холодок по спине пробежал.

— Откуда вам известно, что кто-то в кого-то стрелял и где-то бегал?

— Мне? Известно? — выщипанные брови Артура чуть приподнялись. — Боже, я просто использовал несколько неуместный эпитет. Приношу свои извинения, если обидел или задел своей промашкой чьи-либо чувства.

И дурак бы понял, что Пижон в открытую насмехается над, без малого, капитаном второй канцелярии. Человеком, в чьей власти, если верить журналистам, вершить судьбы граждан Империи. На деле же, судя по всему, вторая канцелярия, пусть и обладала огромными возможностями, но далеко не безграничными.

Данный факт осознавали они оба. И Пижон, спокойно взирающий свысока на Милара, и сам капитан.