Ардан же смотря на то, как разыгрывали карты, задумался.
«День Плача, значит…»
Глава 43
Арди прижал бока своего степняка, и конь остановился. Мотнув головой, тот опустил пасть к траве и начал её пощипывать, выбирая самые сочные и высокие стебли. Ветер трепал его гриву, а вместе с ней и отросшие волосы юноши, выбивавшиеся из-под шляпы.
Скоро, может быть к следующему вечеру, может к середине ночи, на западный берег Танцующего Полуострова придет шторм, который сейчас бушевал где-то в Форийской Княжеской Бухте — самой защищенной бухте в мире, которую оберегали два форта на искусственно созданных островах, по площади равных небольшим городкам.
Но это позже.
А сейчас ветер, грозным глашатаем, чванливо шагавшим по цветочному лугу, гнал вперед массивные кучевые облака. Пушистые и белоснежные, те держали на своих растрепанных плечах тяжелое, свинцовое небо, по которому словно разлили синие краски невидимые художники природы.
—Все в порядке, степной дух, — Ардан, на языке зверей, приободрил взволнованного коня, то и дело дергающего ушами, когда на поле опускался очередной шаг сурового, восточного ветра. —Я здесь, с тобой. Слушай мое дыхание.
Конь еще раз фыркнул и молча продолжил жевать траву, напрочь игнорируя целые озера из ромашек, реки из примул и фиалок; а уж озера из ноготков — похожих на перевернутые колокола, оранжевых цветов, вызывали у степняка только легкое раздражение и ничего, кроме того.
Сам монастырь нашел свое пристанище на скалистом плато, разделившим ощерившийся острыми, каменными клыками, обрыв на две части.Редкие деревья, которые явно высадили Сестры и теперь с заботой ухаживали за ними, служили ему естественной защитой от земляной пыли и порой холодного, морского ветра.
Серые стены, старые, грузные, сложенные из камней, вытесанных с местных скал; помнившие времена, когда их воздвигли далеко не в качестве обители Светлоликого, а для обороны прохода, ведущего аккурат к перешейку Танцующего Полуострова.
От былого прошлого в качестве неприветливого военного стража, несущего свой молчаливый, бессменный дозор, напоминали лишь высокие, массивные стены. Некогда окружавшие крепость, они теперь служили чем-то вроде фасада. В них порубили оконные рамы, пристроили деревянные веранды, а из помещений для гарнизона и хранения боеприпасов, очевидно, сделали кельи. И только у основания монастыря, там где фундамент изломанной лестницей стелился над острыми камнями, все еще можно было встретить оставшиеся последние воспоминания монастыря о военном прошлом.
Следы, оставленные ядрами вражеских корабельных пушек, глубокие царапины от осадных лестниц и отсутствие цветов, на смену которым пришел невысокий травяной покров. Словно цветастые принцы лугов отказывались расти там, где веками проливалась кровь.