— Ага.
Аркар снял пиджак, повесил тот на бечевку и, нагнувшись, принялся выдергивать сорняки. Через мгновение к нему присоединился и Ардан. Они молчали. Ничего не говорили. Просто делали свое дело. Потому что никто другой этого уже никогда сделать не сможет.
Солнце постепенно пряталось за темнеющей, осенней линией горизонта. А вместе с ним над истомленной летом землей и раскаленными крышами зданий, начали свой неукротимый, хмурый танец тени неприветливой Метрополии. Как если бы та своевольной девицей окончила цветастый маскарад, а теперь предстала в своем извечном, непоколебимо суровом, пусть и красивом, виде. Статная, но совсем нелюдимая.
Аркар с Ардом выпрямились.
— Знаешь, матабар, у орков есть такой обряд — пролить кровь над могилой того, перед кем сдержать слово не смогли, — Аркар не отводил взгляда от покосившегося деревянного треугольника. — С такими пафосными, громкими словами, мол — не вернусь на тропы предков, пока не сдержу обещанного.
— Знаю, — Ардан даже помнил, из свитков Атта’нха, как назывался этот старый ритуал.
— Брехня все это… — неожиданно сплюнул Аркар. — Идолизированное…
— Идеализированное, — машинально поправил Ардан, но тут же сам и согласился. — Хотя, наверное, подойдет и твой вариант.
— … бахвальство, — продолжил полуорк, не обратив внимания на ремарку юноши. — Мертвым, Ард, плевать. Что людям. Что оркам. Что эльфам. Да кому угодно. Мертвые уже там. А мы здесь. И все эти клятвы над могилами, все эти глупые речи мы говорим не для них, а для себя. Чтобы потом спать крепче и слаще.
— Наверное, — только и смог сказать Ардан.
— Да… наверное, — повторил за ним Аркар.
Полуорк постоял еще немного, а затем, забирая с собой пиджак, развернулся и направился обратно к автомобилям.
Ардан остался у могилы один. Он смотрел на треугольник и слышал шепот. Тот говорил с ним. Говорил несмотря на то, что Арди не хотел слушать.
Перегнувшись через бечевку, он положил на могилку свою шляпу, а рядом с ней обожженную, деревянную фигурку лошадки.
— Простите, — впервые в жизни Арди ощутил вес собственных слов. Те давили его горло вниз, будто пытаясь прижать к земле. — Простите, — повторил он и, развернувшись, отправился следом за Аркаром.
Позади него осталась маленькая, никому не нужная, могила. С веревкой вместо ограды, покосившимся треугольником, шляпой и деревянной лошадкой.
Поднялся ветер. Он встревожил кроны редких деревьев и сорвав с могилы шляпу, понес ту куда-то вдаль.
Над могилой остался только шепот:
«Какие же они красивые, господин волшебник.»
«Кто?»
«Ангелы.»
Глава 49