— Твою-то мать… — выдохнул Милар.

Урский с Эрнсоном отстраненно закивали.

Вряд ли он часто видел использование военной магии в таких масштабах и на таком высоком уровне.

— Это еще далеко не все, — не менее плотоядно, чем её собственный начальник, улыбнулась Парела.

И действительно — печать под её ногами даже не думала гаснуть. Так что уже спустя мгновение капли мыла, разлетевшиеся по лугу, вспыхнули мягким, но уже не розовым, а стальным сиянием. От них отделялись, хотя, скорееподсвечивались тонкие нити лесок, оставленные в воздухе в тех местах, где пролетели капли-пули.

Секунда, другая, и нити завибрировали гитарной струной, встревоженной неумелым касанием, по полю даже пронеслась какая-то нота. Беспокойная и заставляющая мурашки вытягиваться стройным маршем вдоль позвоночника.

Мыльные капли, обернувшиеся сталью, взмыли с земли в воздух и, выпрямив тянущиеся за ними нити, закружились в бешенном хороводе. Круглым диском столярной пилы, они вращались по оси вокруг Парелы, выступавшей центром вихря стали. И там, где нити касались… да чего угодно — останков скелетов, травы, редких деревьев и кустов, призрачных щитов, созданных заклинаниями, или же самих щитов — все превращалось в пыль.

Капли же, описывая круг, поднимались все выше и выше. Сперва они создали конус, затем воронку, а в последствии сплелись в трех десятков метрах над землей, представ в образе наконечника рыцарского копья для конных турниров.

Парела, прикусывая до крови губу (ей явно непросто давалась концентрация на такой сложной печати и малейшая ошибка, даже на таком уровне, грозила эффектом Сломанной Печати), медленно опустила посох параллельно земле. Повторяя её движения, опустился и тридцати метровый, вращающийся конус сплетенные из сотен вибрирующих, стальных нитей.

Капитан едва заметно дернула запястьем вперед и конус, вращаясь с той же скоростью, что и «Ледяное Копье» Арда, пролетело над лугом.

Со свистом, вспарывая одним лишь свои вращением землю, оно вонзилось прямо в центр «жижи». Та дрогнула и, надувшись, лопнула, разметав по округе кровавые ошметки и обломки хлама.

— Ну и ночка, — процедил Милар, вытирая с лица капли крови и куски плоти, долетевшие даже сюда, хотя их от поместья отделяло метров двести пятьдесят, не меньше.

Эрнсон и Урский высказывали ярую поддержку словам своего капитана. Дин делал это весьма словоохотливо, попутно счищая с плаща все те же ошметки, а Александр молча, но сопровождая движения красноречивой мимикой.

Арди же, на миг прикрывшийся простейшим щитом из единственного Красного луча, все никак не мог оторвать взгляда от печати, гаснущей под ногами изнуренной капитана Парелы.