В главном холле усадьбы уже навели порядок — следы крови и трупы давным-давно убрали. Мастера споро восстанавливали выбитые двери и окна, стучали молотки, суетились занятые процессом рабочие. Меня ждали верные телохранители, и уже через несколько минут я в сопровождении Тонкого и Пухлого, а также взятого с собой на всякий случай Ронана с его взводом направлялся к башне.

Взял бы Ваню, но его взвод Вани сегодня по графику выходил на патрулирование Мертвого города, а Дарриан пусть лучше передает бразды управления Карелу — завтра уже Дарриана от белого плаща и контракта я должен освободить.

Вместе с белыми плащами Ронана шли по городу сейчас мы не скрываясь. В смысле больше не скрывая огнестрельное оружие. Не было нужды — о наличии в достатке ружей и артефакторной защиты у Белого отряда после сегодняшней ночи и так уже знают все, кому интересно. Особенно после ночной стрельбы. Этот козырь мы успешно разыграли, так что несколько бойцов шли с дробовиками наперевес, у каждого на руке поблескивал в готовности активации широкий браслет щита-эгиды.

На улицах города были заметны многочисленные патрули, причем почти в каждом из них было усиление в виде или королевских гвардейцев, или инквизиторов. Нас пропускали свободно, не обращая внимания. Горожане на нас косились, расступались, многие уже привычно кланялись. В Красной башне нас ждали и встречали. Меня сразу же узнали и пригласили последовать за собой. Причем неожиданно не наверх, в кабинет Эстери, а в подвал, остальных при этом попросив оставаться в холле. Я несколько заволновался — все же если самозванство Доминики Эйтар раскроется, то скорее всего в подвал меня и поведут.

Стало зябко и неуютно.

Но нет, опасения не подтвердились. В подвалах инквизиции меня встретила бодрая и деятельная Эстери — которую называть так даже мысленно мне приходилось с усилием, стараясь не вспоминать кем именно она является. Несмотря на бодрость и активность, было понятно, что ночь она не спала. Как и Рустем, который сейчас сопровождал чародейку.

Эстери Эйтар была в инквизиторском облачении без знаков различий. А вот Рустем удивил — судя по мундиру, он уже получил назначение на должность военного коменданта города. И этот человек еще о моем стремительном взлете рассуждал недавно.

Они оба стояли у допросного кресла, на котором рыдал не кто иной, как Станислав Крамер. Абсолютно голый, руки притянуты петлями ремней к широким подлокотникам. Выглядел Крамер совершенно невредимым, но всхлипывал так, что казалось его тут на кусочки резали. Странно это — как его пытали, щекоткой что ли?