— Алло! Алло! Кать, это я! Давай в шесть на нашем месте, ладно?

* * *

В кассе Ярославского вокзала мне пришлось постоять в очереди, чтобы взять билет. В электричке было едва ли теплее, чем на улице, поэтому я порадовался, что оделся тепло. От станции до базы я дошагал довольно быстро.

— Привет! — сказал Юрик, когда его по моей просьбе позвали. На нем была футбольная форма, и в руках он держал мяч. — А я и думаю, кто тут нарисовался и желает меня видеть?

— О, Эдик! Здорово! — сказал неожиданно подошедший Валя по прозвищу «Кузьма», он же Валентин Иванов, звезда сборной СССР. — Как дела?

— Слушайте, — медленно начал я… — мне вам кое-что сказать нужно…

— Ну? — заинтересованно спросил Кузьма. — Валяй, слушаем. Надо, так говори. Если ты из Москвы сюда рванул, значит, не просто же так. Только если ты в сборную хочешь, то извини, старик, уже поздновато… С малых лет тренироваться надо было.

Тут я запнулся. Я вдруг понял, что совершенно не подумал, какой чушью и небылицей, скорее всего, покажутся известным футболистам мои слова. А выглядит эта история именно так. Странноватый паренек внезапно сваливается на них, как снег на голову, появляясь на футбольной тренировочной базе в Тарасовке, и начинает рассказывать про какой-то сон, в котором он был их другом Эдиком… Какой-то ватник с резиной, какой-то голос. Думаю, ребята только-только чуток успокоились после майских событий, одним махом перечеркнувших жизнь их товарища. А я, весь такой из себя, заявился на порог без приглашения с ненужными напоминаниями… Как бы меня за дурачка не приняли! А Юрка еще и Насте моей расскажет, что она встречается с придурочным фантазером… И даст мне моя ненаглядная от ворот поворот. Вон и маменька ее уже, кажется, начала ей мозг выносить на тему того, что она с деревенщиной встречается.

Я даже испугался. А ну как Кузьма с Юркой меня возьмут, да и выставят за порог, а то, чего доброго, подумают, что я над ними издеваюсь, и бока намнут? Эти ребята — сильные и хорошо тренированные. Мне, бывшему мажору, с ними не тягаться.

— Это касается Эдика Стрельцова. И это важно, — набрался я наконец смелости. — Но я не знаю, как об этом рассказать.

— Скажи, как есть, — просто ответил Кузьма и жестом указал мне на скамеечку в холле. — Я пойму. Да не стой ты, в ногах правды нет. Садись, потрещим.

Мы уселись на скамейку. Юрик отнес куда-то мяч присел рядом с нами.

— Кто такой Караханов? — спросил я сразу прямо в лоб.

Кузьма нахмурился.

— А ты откуда знаешь? Мы тебе ничего про него не говорили. Пронюхал сам что-то? Эдик, мы же тебе говорили: не трепись. Спокойней спать будешь.