К тому времени, как мы достигли парадной лестницы, вокруг нас собралась настоящая толпа. Взгляды устремились на тело под белым покровом, и по рядам студентов прокатился шёпот, постепенно перерастающий в гул смятения и противоречивых эмоций.

— Это что, Емельянов? — голос с задних рядов прозвучал недоверчиво.

— Так ему и надо! — выкрикнул кто-то из толпы. — Предатель и убийца!

— Заткнись! — резко ответил другой студент. — Ты ничего не знаешь!

Я с ужасом осознал, что школа разделилась на два лагеря. Для одних Емеля всё ещё был тем, кого обвиняли в нападении. Для других — товарищем, которого оклеветали. И теперь обе стороны столкнулись лицом к лицу, когда его мёртвое тело вернулось в школу.

— Он был культистом! Они оба были! — крикнул старшекурсник, указывая в нашу сторону. — Разве вы не видите, что Габера ведут в цепях?

Среди собравшихся я заметил Анну, одну из многочисленных поклонниц Емели с прошлого года. Она протиснулась сквозь спорящую толпу, и её лицо исказилось от ужаса, когда она увидела очертания тела под белым покровом. Пронзительный крик вырвался из её груди, разрывая ночную тишину:

— Нет! Только не он! — она бросилась вперёд, словно желая опровергнуть очевидное. — Это не может быть Емеля!

Двое преподавателей едва успели её перехватить. Она оседала в их руках, а её лицо заливали слёзы.

— Вот же разрыдалась… — злобно усмехнулся высокий парень, стоявший недалеко от меня. — Скучает по своему дружку-убийце?

— Да как ты смеешь! — Виктор, лучший друг Емели, схватил говорившего за грудки. — Бери свои слова обратно, пока я не выбил их из тебя!

— Попробуй! — парень выхватил палочку.

Ситуация накалялась с каждой секундой. Горе, недоверие, страх и гнев смешивались в гремучую смесь, готовую взорваться. Уже появились первые вспышки заклинаний, когда воздух наполнился тяжёлой магической волной — дед опустил свою палочку с такой силой, что все невольно замерли.

— ДОВОЛЬНО! — его голос, усиленный магией, буквально оглушил собравшихся. — Своими спорами вы бесчестите память погибшего!

Наступила мгновенная тишина. Даже самые горячие спорщики застыли, потрясённые мощью его гнева.

— Студенты и преподаватели Школы Закатного Пламени! — продолжил дед, когда убедился, что завладел всеобщим вниманием. — Я понимаю ваше смятение и скорбь. Да, мы понесли тяжёлую утрату. И я здесь, чтобы сказать вам правду: Студент Емельянов был невиновен в тех преступлениях, в которых его обвиняли. Более того, он пал в битве, защищая своих друзей и всю нашу школу от страшной угрозы.

По толпе прокатился изумлённый шёпот. Те, кто ещё минуту назад проклинал имя Емели, теперь растерянно переглядывались.