Пушистик, до этого дремавший на соседнем стуле, вдруг напрягся и поднял голову. Его глаза ярко светились в полумраке, пристально наблюдая за Таро.

— А что насчет Алины Комаровой? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Она возглавляет культ?

Таро нахмурился:

— Откуда тебе это известно?

— У меня свои источники, — уклончиво ответил я. — Подтверди или опровергни.

Таро колебался, словно взвешивая все возможные последствия.

— Я никогда не встречал её лично, — наконец произнес он. — Но по тому, что мне известно… да, она одна из главных фигур в культе. Возможно, даже его вдохновительница.

Он понизил голос почти до шепота:

— Ходят слухи, что она уже прошла через частичную Трансценденцию. Что она уже не совсем человек, но еще не стала… чем-то иным.

— А Емеля Емельянов? — я решил проверить еще одну ниточку. — Он связан с культом?

Глаза Таро расширились от удивления:

— Староста синего факультета? — он покачал головой. — Никогда не слышал о его связи с Красным Лебедем. Но если ты спрашиваешь… возможно, есть что-то, чего я не знаю.

Я кивнул, запоминая эту информацию. Похоже, с Емелей не все так просто. Или же он просто вляпался в самый последний момент.

— Где мне найти их? — задал я главный вопрос. — У культа должно быть место сбора, святилище, штаб-квартира…

Таро покачал головой:

— Они не привязаны к конкретному месту. Красный Лебедь — это тень, он везде и нигде. Но… — он сделал паузу, — в последнее время были слухи о повышенной активности в районе Железных холмов. Старые шахты, заброшенные еще в прошлом веке. Говорят, там происходит что-то странное.

— Координаты, — потребовал я.

Таро жестом подозвал одного из охранников, который протянул ему небольшой свиток. Таро развернул его и что-то быстро начертил пером, материализовавшимся из воздуха.

— Вот, — он протянул свиток мне. — Но я бы не советовал тебе ходить туда в одиночку. Это верная смерть.

Я взял свиток и спрятал его во внутренний карман:

— А почему ты сам не вытащишь свою дочь? У тебя люди, связи, ресурсы. Неужели великий Таро не может спасти собственного ребенка?

Лицо криминального авторитета исказилось. На мгновение в его глазах промелькнула едва скрываемая ярость. Но затем выражение снова стало холодным и расчетливым.

— Ты думаешь, я не пытался? — процедил он сквозь зубы. — Двое моих лучших людей не вернулись оттуда. Третий вернулся, но… — он сделал паузу, — то, что от него осталось, было больше не человеком. Так что нет, Лазарев, я не собираюсь класть жизни всех своих людей ради этой взбалмошной девчонки, которая вечно ищет неприятности!