Эллехал, стоя у борта, расхохотался так, что чуть не выронил меч из рук. Он, сложил ладони рупором:

— Мы не уничтожаем, а захватываем, жирдяй! Надо понимать разницу! Сдавайся уже, и мы убьём тебя не больно — может, даже дадим попрощаться с твоими сундуками!

Его голос разнёсся над водой, и я заметил, как матросы ухмыльнулись, подхватывая шутку. Джон хлопнул Эллехала по плечу и добавил:

— Давай, толстяк, спускайся! Мы тебе ящик рома подарим на прощание!

Карим покачал головой, но его губы дрогнули в улыбке.

— Вы как дети, — буркнул он, но в его голосе не было осуждения.

Донован побагровел, его толстые щёки затряслись ещё сильнее, и он рявкнул кому-то за спиной, чуть не сорвав голос:

— Уничтожь их! Сейчас же! Я хочу видеть как они подохнут!

В ту же секунду на нас обрушился целый град ледяных сосулек. Они вылетели с мыса, острые, как кинжалы, и засвистели в воздухе, падая на корабли и воду. Одна врезалась в палубу «Морской ведьмы», пробив доски с глухим треском, другая плюхнулась рядом с бортом, подняв фонтан брызг. Матросы закричали, бросаясь за укрытия — кто под мачты, кто за ящики. Одна сосулька пролетела прямо над моей головой, и я инстинктивно вскинул топор, разбив её на мелкие осколки, что осыпались на палубу.

— Стихийник! — заорал Шарик, подпрыгнув на ящике, где он сидел. Его кривая шляпа съехала набок, но он ткнул лапкой в мою сторону, его глаза сверкнули. — Эридан, делай, что я показываю!

Я кивнул, бросив взгляд на мыс. Там, рядом с Донованом, стоял маг в тёмной мантии, его силуэт был едва различим в ночи. Его руки светились голубым, как лёд под солнцем, и я понял — он и был источником этой атаки. Сосульки продолжали падать, одна оцарапала мне плечо, оставив холодный ожог, от которого кожа заныла. Я стиснул зубы, отбросив боль, и шагнул вперёд.

— Давай, дуболом! — крикнул Шарик, сложив лапки вместе, будто сжимал невидимый шар. — Концентрируй энергию вокруг рук!

Я вытянул руки, чувствуя, как тепло собирается в груди — знакомое, как старый друг. Шарик развёл лапки в стороны, показывая жест, его голос сорвался на визг:

— Больше! Ещё больше! Напитай её, как кузнечную печь, чтоб жаром пыхнуло!

Я сосредоточился, сжимая энергию в ладонях. Она закрутилась, как вихрь, жар побежал по рукам, и я чувствовал, как она растёт, становится плотнее, почти осязаемой. Сосульки всё летели — одна ударила в борт, пробив дыру с треском, другая вонзилась в палубу рядом с Джоном, заставив его выругаться. Но я не отвлекался, держа тепло в кулаках, пока оно не стало обжигать пальцы.

— Вот так! — крикнул Шарик, подпрыгнув от нетерпения. — Теперь взрывай её так, чтобы она разлетелась вокруг! Давай!