Так, на какое-то время ему точно будет не до происходящего. Полежит на холодном полу, авось остынет.

Калечить и тем более убивать я не собирался. И без того на совести целое кладбище трупов.

Но и спускать с рук такое нельзя. Окажись на моём месте кто-то другой, ходить ему в туалет красной жидкостью.

Его товарищ резко побледнел, потянулся трясущейся рукой к кобуре.

— Ты, гад!

Я не дал ему вытащить револьвер, пнув ногой в живот. Он всплеснул руками, повалился на спину, оружие при этом само по себе вырвалось из его ладони и ударившись об стену, со стуком приземлилось передо мной.

Я наклонился, и наган сменил хозяина.

— Вот дерьмо! — простонал милиционер.

— Дерьмо здесь ты и твой напарник, — презрительно бросил я и направил на него ствол.

Глаза милиционера превратились в два огромных блюдца.

— Мужик… Ты чего, мужик! Я же тебе ничего не сделал, — плаксиво заговорил он. — Это на тебя Паша наезжал, а я ведь тебя и пальцем не тронул. Ну, мужик, извини, если что не так вышло.

Я ответил ему зловещей ухмылкой, и тогда милиционера проняло.

— Тревога! На помощь! — завопил он.

Где-то в коридоре хлопнула дверь, послышался грохот сапог. Через секунду появился ещё один «персонаж» — тучный милиционер из тех, что поперёк себя шире.

— Бекешин, Юхтин, я не понял — что за херь тут происходит?! — заговорил он.

Его квадратный подбородок казалось составляет с толстой шеей одно целое, будто голову прямиком прилепили к туловищу.

Тут он увидел меня, револьвер в моих руках и сразу попятился спиной назад.

— Не дёргайся! — приказал я. — А ну, руки в гору.

— Не надо, мужик, — забормотал тучный милиционер, поднимая лапки кверху. — Тебя к нам Алмаз послал, да?

Меня эта фраза жутко заинтриговала, и тогда я слегка кивнул.

Похоже, в представлении этого толстяка, только люди Алмаза осмелились бы на подобное поведение в стенах отделения милиции. Кто я такой, чтобы его разочаровывать?

Он облегчённо вздохнул.

— Так и знал, что из-за этого аптекаря разборки начнутся.

— А ты догадливый, — хмыкнул я, поигрывая револьвером.

— Шпалер убери, а? — попросил он.

— Обойдёшься, — отрицательно мотнул головой я.

— Тогда дай хоть руки опустить — неудобно же, затекают!

— Спать на потолке неудобно — одеяло падает.

— Блин, ну ты что… У нас ведь с Алмазом всё ровно. Это старый начальник чудил. По его приказу аптекаря трясли, чтобы он Алмаза сдал. Но ты же сам знаешь, что Токмакова больше нет.

— Знаю, — снова кивнул я и спросил как-бы между прочим:

— Аптекаря этого как зовут?

— Так Гутман же, — улыбнулся толстяк.

Внезапно он ойкнул и пошатнулся.

— Ты чего? — спросил я.