— Нового найдём. Бекешин, свяжись с судом — пусть пришлют дежурного следователя, будем оформлять труп курьера Митрохина. До прибытия следователя тело не трогать. В отделение до моего особого распоряжение никого, кроме следователя и товарища Филатова, не впускать. И да, оба напишите подробнейшие рапорты о случившемся. О драке пока можете не упоминать — это предмет отдельного и обстоятельного разговора с каждым из вас.
— Спасибо, товарищ Быстров!
— Гражданин!
— Извините, гражданин Быстров.
Юхтин спохватился первым:
— Но, гражданин начальник, если о драке не упоминать, как тогда объяснить, почему у вас с Митрохиным вышла размолвка и началась стрельба.
— Пишите, что Митрохин почему-то принял меня за бандита и стал стрелять. В порядке самообороны мне пришлось его ликвидировать. Пока сор из избы выносить не надо, — определился я. — С этим всегда успеется.
А про себя добавил, что грязи в вверенном отделении милиции, как в авгиевых конюшнях. И чистить придётся долго, упорно и методично.
Ничего, даст бог, справлюсь.
Глава 6
— Задержанный Стасевич доставлен по вашему приказанию, — отрапортовал Юхтин.
— Благодарю. Обожди за дверью, вызову, когда понадобишься, — отпустил я милиционера.
Юхтин закрыл за собой дверь.
Я посмотрел на задержанного — худенький брюнет лет шестидесяти с ярко выраженными семитскими чертами лица и крючковатым носом, одет в помятый костюм в полосочку и кремовую накрахмаленную рубашку, на ногах нечищеные туфли.
— Как вас величать? — спросил я.
— Абрам Моисеевич. Простите, с кем имею честь?
— Быстров Георгий Олегович — новый начальник милиции. Да, вы не стойте — присаживайтесь.
— Спасибо.
Он опустился на стул перед моим столом, взглянул на меня затравленным взглядом как удав на кролика.
— Рассказывайте, Абрам Моисеевич, за что вас задержали.
— А вы разве не знаете? — удивился он.
— Знаю, но я предпочёл бы услышать вашу версию событий.
Скажи я иначе, кто знает, какую лапшу мне бы постарались навешать на уши. А так есть вероятность услышать что-то более-менее правдоподобное.
— Ну, раз вы всё знаете, я отвечу вам то же самое, что сказал Филатову. Если у старого больного еврея есть маленький магазинчик, это ещё не значит, что он богат как Крез.
— То есть с вас потребовали денег?
— А что ещё могут желать от старого еврея, у которого есть своё дело? — пожал плечами Стасевич. — Только деньги. Нет, вы не подумайте — я не отказываюсь платить, но почему так много? Раньше с меня брали намного меньше…
— Сколько с вас запросил Филатов?
Стасевич назвал сумму. Я присвистнул.
— Ох, ни хрена себе!