Тамара Дмитриевна влетела обратно в салон, завела двигатель, и мы тронулись, стараясь не делать резких движений. Проехав метров пятьсот, она свернула в первый же тёмный переулок и заглушила мотор, чтобы перевести дух.

— Блин, — выдохнул Толик, вытирая лоб. — Я, кажется, обос… то есть, очень испугался.

— Молодец, Алёна Георгиевна, — похвалил я, оборачиваясь к ней. — Выручили. А он чего такой стеснительный? Словно школяр.

Алёна усмехнулась.

— Да мы с ним в одном классе учились. Он у меня… ну, как бы сказать… первой любовью был. И первым… всем остальным, соответственно, тоже.

— Понятно, — хмыкнул я. — А потом?

— А потом я повзрослела, а он нет. В общем, расстались мы. Но он ещё года два, наверное, за мной по пятам ходил, стихи писал, в подъезде караулил. Романтик, блин. Видимо, до сих пор не забыл.

Наталья Михайловна вздохнула, деловито поправляя воротник на робе.

— Ну вот, Алёна. Впечатлила человека на всю жизнь. А он взял и в полицию пошёл из-за несчастной любви. Может, чтобы тебя впечатлить, а ты носом воротишь. Скоро тридцать, а ещё не при мужике. А часики-то тикают.

— Ой, — отмахнулась Алёна. — Успеется ещё.

— Могла и впечатлить, — флегматично заметил я, глядя в тёмное окно. — Но сегодня впечатлила ещё больше. Ладно, сидеть тут нельзя. Тамара Дмитриевна, заводи мотор и вези нас к этой своей Камелии. Пока другой романтик в погонах не решил всё же проверить, какие там у «мастеровых» в багажнике инструменты.

Машина вздрогнула и рванула в темноту.

— Так кто такая эта ваша Камелия? — спросил я, когда машина, наконец, выбралась из тёмного переулка на более-менее освещённую улицу. — Не томите.

Тамара Дмитриевна вздохнула. Она уже более-менее пришла в себя после встречи с бывшим учеником и теперь чувствовала себя более раскованно и уверенно.

— Камелия Ильинична — это учительница истории. Наша… ну, была нашей подругой. Мы с ней, с Натальей и Алёной, — она кивнула на заднее сиденье, — раньше не разлей вода были. Потом у неё второй ребёнок родился, в декрет ушла, мы как-то… отдалились. И была у нас одна неприятная размолвка. Глупости, в общем-то. Правда, я давно уже с ней помирилась. Тайком. Просто ждала подходящего момента, чтобы вам всем сказать.

— И я тоже, — добавила с заднего сиденья Алёна. — Месяца три назад случайно встретились в магазине, разговорились… Ну, и всё. Тайком общаемся.

Наталья Михайловна тихо хмыкнула, глядя в тёмное окно.

— Предательницы, — произнесла она беззлобно. — А я-то думаю, откуда у вас такие подробности про её жизнь. Я догадывалась, конечно, просто ждала, когда сознаетесь.