— Шучу, уважаемые.

Они выдохнули и расслабились. Я же со смешком добавил:

— Без пиццы.

— Правильно, Егор Викторович, — выкрикнул с задней парты Козлов. — Под пивко лучше рыбку.

Класс снова заржал. Дети явно расслабились и стали чувствовать себя раскованнее, более свободно. А я, кажется, понял, в каком ключе с ними работать. Каждый находит к детям свой подход, кто-то не находит и вовсе, а кто-то и не пытается. Для таких школа — это отсидка от звонка до звонка. Я к своим, кажется, нащупал тропку.

— А теперь, — я поднял руки, призывая класс к тишине, — вернёмся к Грибоедову. Но попробуем кое-что новенькое. Этот метод подойдёт даже для тех, кто не читал книгу. Готов забиться, что по итогу урока вы придёте домой и сами захотите прочитать книгу. Тарасов, — я ткнул в него пальцем. — Ты Чацкий. Ты три года разъезжал по разным городам и странам. В общем, кайфовал на все деньги. И внезапно ты решаешь, что нужно вернуться. Ты по-настоящему этого хочешь. Сам, никто тебя не звал, не заставлял. Представил?

Тарасов посмотрел на меня исподлобья, а потом коротко кивнул.

— Вопрос. Зачем ты вернулся, Чацкий?

Парень снова молча уставился на ручку. Я подождал несколько минут и, видя, что он не собирается отвечать на вопрос, посмотрел на остальной класс.

— Может, у кого-то есть идеи, что могло заставить мужчину мчаться из другой страны на Родину?

С разных сторон посыпались предположения:

— Долг!

— Жажда власти!

— Он хотел революцию!

— Чацкий не согласен был со стариками и хотел доказать это!

Я принимал все ответы. Пусть с большей частью из них и не был согласен. Сам же сказал, что не существует «правильно» и «неправильно». Меня радовало пока то, что они в принципе начали думать. Скучающих лиц в классе больше не было. А вот «куда смотреть» мы научимся с ними позже. Пока будем учиться думать.

— Женщина, — негромко проговорил Тарасов.

— Что, женщина? — переспросил я у него.

— Женщина заставила меня вернуться. Точнее, чувства к ней.

— Тарасов, да ты романтик, — поддела его Самойлова. Вадим нахохлился и чуть снова не ушёл в себя.

— Тихо, Самойлова, твоя очередь будет позже. Думай пока, что бы ты делала, если бы была Софьей. Займи свою прелестную головку чем-то ещё, помимо пережёвывания жвачки. Продолжай, Тарасов.

Парень поёрзал на стуле, сел ровнее и продолжил:

— Ну, я просто подумал… Если бы я любил кого-то, но у нас не срослось, я бы захотел свалить подальше, чтобы переключиться и забыть всё.

— Та-ак, — протянул я, подбадривая его. Обратил внимание, что на этих рассуждениях подростки понимающе закивали.