Резко развернувшись к классу, продолжил развивать свою мысль:

— Истинный кайф от книги вы получите только тогда, когда пропустите её через себя. Примерите на себя шкурки героев. Задумаетесь или представите: «А как бы я поступил на месте Чацкого?» или «Как бы я отреагировал на месте Софьи?» И так далее. Только так можно прочувствовать книгу и сделать для себя какие-то выводы. Понимаете?

Повторяю, сухой пересказ книги мне не нужен. А уж пересказ краткого содержания и подавно. Мне нужны ваши мысли, эмоции! Пусть вы посчитаете их глупыми, абсурдными. Плевать! Литература тем и прекрасна, что здесь нет «правильно» и «неправильно». Есть «верю» или «не верю», «чувствую» или «не чувствую».

Пока говорил, вскользь мазнул взглядом по инспекторам. Мужчина что-то быстро записывал, а вот женщина очень внимательно слушала, лишь эпизодически посматривала на детей, которые были сбиты с толку. Не привыкли они действовать без заученного шаблона.

— Помните, что я вам говорил, когда знакомил с дядей Стёпой? — обратился я к ученикам.

— Что засунете его туда, чем мы привыкли думать? — хохотнул Ларин-младший, косясь на комиссию.

— Это в том числе, — не смутился я. — Но я о другом. Ну же, вспоминайте.

— Вы говорили, что научите нас думать, — негромко отозвался с задней парты Тарасов. Я посмотрел на него. Вадим на меня не смотрел, он уставился на ручку, которую вертел в руках.

— Именно, — согласился я. — Я хочу, чтобы вы думали, размышляли. Знаете, я часто слышал такую фразу от коллег: «Расскажите о том, что хотел сказать автор». И у меня всегда возникал вопрос по этому поводу. Откуда мне, молодому пацану, знать, что хотел сказать состарившийся алкаш? Или мужик, который страдал от психического расстройства? Я этого не могу знать, потому что не умею читать мысли. Да и не факт, что они закладывали какую-то гениальную идею в свои произведения. Вполне допускаю, что авторы просто хотели рассказать историю, поделиться болью или радостью.

Поэтому я и сейчас не могу с уверенностью ответить на этот вопрос, считаю его некорректным. А вот что я могу, так это поделиться своим впечатлением от прочитанной книги. Тем, что я увидел, прочитав то или иное произведение. Или не увидел. У каждого, — я медленно обвёл рукой класс по кругу, — видение будет своим.

— Но на экзаменах мы должны писать так, как принято, — вспылила Васильева.

— Да? — переспросил я. — То есть, сейчас принято пересказывать пересказ других людей? Выдавать чужие мысли за свои? Грубо говоря, достаточно выучить пару строчек и больше ничего не делать? Зачем думать, если уже всё написано. Так, Васильева?