— Я не это имела в виду.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Пойдём другим путём. О чём произведение?

— Основная тема произведения… — снова начала цитировать учебник Васильева.

— Тс-с, — я покачал указательным пальцем. — Сама.

Девушка растерянно хлопнула ресницами и, в конце концов, пожала плечами. Мол, не знаю.

Я на секунду задумался. Вот вроде понятное задание — выскажи своё мнение. Куда уж проще? А оказывается, что это сложно. В головах этих детей слишком много «надо», «правильно», «так положено», «не положено», «принято», «не принято». Им так часто говорили, как нужно думать, что в конечном итоге они забыли, как это делается. Или вообще никогда не знали.

За них всё решали и делали родители. Почитал я их чаты. Даже грёбаную поделку из шишек и листьев за них делают родители. Или рисунок нарисуют за детей родители. Вон, пройдись по школе и посмотри эти выставки местные. Подпись: «Иванов, первый класс», а рисунок такой, будто этот самый Иванов — реинкарнация Репина. Видно же, что рисовал взрослый человек, а не детская рука.

У детей отобрали право ошибаться и делать не идеально. Процесс обучения превратился в соревнование: «у кого мамка круче рисует или математику решает». И я совершенно не понимаю, как при таких вводных, ребёнок хоть чему-то научится. В погоне за оценками у детей отбирают право учиться самим.

Я вздохнул и отпустил бедолагу Васильеву на место, которая уже стала красной как рак. Не привыкла девочка-отличница чего-то не знать. Посмотрев на класс, на задумчивые и растерянные лица учеников, я решил озвучить новые правила на моих уроках. И плевать мне, если кто-то скажет, что так не принято. Познакомлю их с дядей Стёпой.

— Слушаем и запоминаем. С сегодняшнего дня вы вообще можете не заглядывать в учебники. Всё, что нужно знать об авторе и книге, вы узнаете на уроке и на внеклассных мероприятиях, которые я буду устраивать для вас. Хотите — записывайте информацию. Если вам проще запоминать, когда слушаете — слушайте. Всё, что вам нужно будет делать дома — это читать книгу и получать удовольствие от процесса. Не пытайтесь понять, что вам хочет сказать автор. Слушайте себя, — я приложил руку к груди.

— Егор Викторович, — поднял руку Лебедев. — А что за мероприятия? Нам нужно будет выступать где-то или что-то дополнительно учить? Это типа открытые уроки или чё?

Я усмехнулся.

— Перевожу на ваш язык, Лебедев. Это что-то типа тусовок с пиццей и пивком.

По классу полетело одобрительное «о-о-о», а члены комиссии напряглись и уже готовы были возмутиться, но я опередил их: