— Я знаю, что ты не спишь, — доносится его спокойный голос, и внезапно в спальне загорается свет. От волнения перехватывает горло, но стараюсь не паниковать.
Открываю глаза — смысла притворяться нет. Наблюдаю, как он подходит к моей кровати, и пытаюсь пробить блок. Разозлиться, рассердиться, сделать хоть что-нибудь, чтобы достучаться до своего космоса. Но в ответ лишь усиливаются шум в ушах и звенящая пустота. Учащенно дышу. Сжимаю босоножку. Руку не вытаскиваю. Если начнет приставать, воткну острый каблук ему в глаз. Мне терять нечего.
Останавливается совсем близко от меня, протягивает ладонь к одеялу, и я нападаю.
Но… Рука, что крепко держит острое оружие, внезапно немеет. Не шевелится. Вскидываю вторую руку, но Коул ее перехватывает и, больно сжимая, опускает.
Вытаскивает босоножку из моих оцепеневших пальцев и отшвыривает на пол.
— Успокойся, Турандот. Я не планировал тебя сегодня трахать, — ровным тоном.
Но я по-прежнему напряжена до предела.
— Тогда что ты делаешь в моей спальне?
Но он не собирается отвечать. Молча откидывает одеяло, и я на автомате вновь вскидываю свободную руку.
Недовольно кривится, будто я ему мешаю, хватает за запястье, сдавливает темя, и моя вторая рука безвольно падает на простынь. Немеет. Как, собственно, и все тело. Ощущения того же странного оцепенения, как когда Коул меня обездвижил после аварии.
Мажет безразличным взглядом по шелковой ночной рубашке, и я вновь начинаю часто и неровно дышать. От страха и невозможности что-либо сделать. Противодействовать. Как никогда, чувствую себя бабочкой, пришпиленной булавкой. Не просто голой, а без кожи. Кажется, еще секунда, и моя голова взорвется, как бомба замедленного действия.
Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь. Пытаюсь пробить блок. Но внезапно чувствую, как носом вновь начинает идти кровь. Тонкой струйкой скатывается по щеке вниз.
Судя по выражению лица, Коул не удивлен. Молча вытирает мои губы и щеку краем шелковой простыни и внезапно откидывает вверх кружевное белье. Оголяет грудь. Вздрагиваю, но пошевелиться не могу. Пытаюсь погасить панику.
— Не трогай меня… — сквозь зубы.
Но он не реагирует. Проходится ладонью по грудной клетке и животу, и я дергаюсь от его холодных прикосновений. Соски сжимаются. По телу волной идет дрожь. Если он таким образом хочет меня возбудить, то фиг ему.
— Это следующий эксперимент? — чувствуя его ладони на бедрах, в районе синяков.
— Мне не интересно экспериментировать со сломанной человеческой единицей. — Равнодушно.
Верю. Немного отпускает — он реально не планирует сейчас сексуальных игр. Тогда что он делает?