Он отступает на шаг. Красивое лицо искажает гримаса обиды.

– Что «не надо»? – в недовольном голосе появляется знакомая злобная нотка. – Я твой муж! Или ты теперь только для миллиардеров?

Обидные слова колючками впиваются в душу. Чувствую, как по щекам текут слёзы.

– Это нечестно, – шепчу чуть слышно, мечтая исчезнуть прямо сейчас. Оказаться в любом другом месте.

– Что нечестно?! – он кричит. Раздражённый голос эхом разносится по пустому помещению. – Ты отдалась ему за деньги! А я, твой законный муж, не могу к тебе прикоснуться? Это теперь так работает, да?!

– Ты сам меня уговаривал! – кричу в ответ, наконец, поворачиваясь к нему лицом. Обида, боль вырываются наружу. – Ты стоял на коленях и умолял согласиться, а обвиняешь меня?!

– Я ненавижу себя за это! – он рычит. Светлые глаза наполняются темнотой, горят. – Я виню себя каждый день, каждую секунду! Обвиняю себя, когда смотрю на тебя! Когда вижу эти деньги! Когда дышу воздухом купленного на них кафе! Но я пытаюсь начать жить заново, чёрт возьми! Я хочу это пережить! А ты смотришь на меня, как на прокажённого!

Я не могу слышать этого. От него так и нет слов извинений, просьб о прощении. Я ждала их долгие недели. Особенно в первый день. Хотела, чтоб он крепко обнял меня, поцелуями смыл горькие слёзы. Чтоб мы проговорили претензии к произошедшему, лучше в постели, и помирились. Я так нуждалась тогда в тепле его рук, в поддержке и… И вдруг он созрел для разговора здесь и сейчас? Среди пыли, грязи, смешав меня с ней?!

– А как ещё мне на тебя смотреть?! – я больше не сдерживаюсь. – Ты продал меня, Илья! Продал, как вещь! – обвожу руками вокруг. – Ты купил на меня это чёртово благополучие! – мне хочется бить его кулаками, может тогда стало бы легче? – И теперь хочешь, чтобы я притворилась, что ничего не было? Чтобы я легла с тобой в постель и сделала вид, что всё в порядке? Я не могу!

Последние слова выкрикиваю ему в лицо, сжав кулаки. Мы стоим, тяжело дыша, испепеляя друг друга взглядами. Два врага, израненные и одинокие, безжалостно топчемся на руинах нашего брака.

Илья отворачивается. Широкие плечи опущены.

– Да пошло оно всё, – хрипло выплёвывается в наступившую тишину. – Пошло всё к чёрту!

Он хватает куртку и уходит, громко хлопнув дверью. Я остаюсь одна посреди нашей прекрасной, идеальной, мёртвой кофейни. Медленно сползаю на пол. Обхватываю голову руками и рыдаю. Я плачу до тех пор, пока не остаётся сил.

Илья приходит домой под утро. Пьяный. Я слышу, как он спотыкается в прихожей, что-то роняет. Не выхожу. Лежу в постели, притворяясь спящей. Он заваливается в свою комнату – мы спим раздельно. Через стену доносится звук тяжёлого, пьяного дыхания, а потом – шум, будто он бьёт кулаком по стене. Один раз. Второй. Потом тишина.