— Ну сейчас-то точно мухлежь! — снова заявил тот же недоверчивый, когда на стойке скопилось уже купюр по примерным подсчетам тысяч на десять.

Я на это ухмыльнулся и обвел толпу взглядом:

— Все попробовали? Показывать разгадку?

— Да, да, показывай! — загалдел народ.

Тогда я демонстративно вытянул указательный палец, так же демонстративно окунул его в емкость, в которой до их пор плавал лимон, вытащил, продемонстрировал всем, что палец мокрый…

А потом резко ударил им по купюре, вырывая ее из-под бутылки!

Рывок был таким резким, что верхняя бутылка даже не шелохнулась, а я показал людям купюру, зажатую в пальцах, демонстративно при этом держа вторую руку за спиной.

— Так нечестно! — заорал все тот же недовольный. — Ты не говорил, что можно пользоваться водой!

— А разве говорил, что нельзя? — я улыбнулся. — В конце концов, ты мог облизать палец, и было бы то же самое.

— Точно, точно! — загалдел народ. — Все по-честному!

После этого я показал, как поставить тяжелый стакан с толстым дном на купюру, лежащую между двумя другими стаканами (разгадка крылась в том, чтобы сложить купюру гармошкой вдоль длинной стороны), показал левитирующие на краю бокала вилки (сцепляются зубьями, между которыми вставляется зубочистка, и она кладется на самый краешек бокала) и пару других мелких трюков. Играть на деньги зрителям я уже не предлагал, я и так полностью завладел их вниманием и они уже и думать забыли о том, что когда-то там делали заказ.

Зато не забыла Астрид. Поэтому ровно через полчаса, после того как я начал свой экспромт, двери, ведущие на кухню, снова распахнулись, и девушка вышла оттуда сразу с двумя огромными подносами в руках. Даже не представляю, как она все это донесла, но она шустро перепорхнула по залу и за один удар сердца расставила по столам все блюда, что у нее были при себе. И главное — она при этом снова улыбалась.

Гости загудели при виде еды и потянулись обратно к столикам, нет-нет да и кидая на меня заинтересованные взгляды. Астрид еще два раза сходила на кухню и обратно, и наконец все гости получили свои заказы. Они расселись и принялись за еду, а те, кто стоял до этого момента в очереди, как-то незаметно рассосались. Видимо, им и моего представления хватило для того, чтобы переполнить чашу эмоций на сегодня.

Единственный, кто не ушел — это тот самый недовольный тип в очках, который все пытался уличить меня в жульничестве. Он так и сидел около бара, внимательно глядя на меня, а потом и выдал:

— Я тебя узнал. Это ты вчера тут отделал Карабасовых.

— Узнал? — удивился я. — Мы что, виделись?