— О чем задумался, Гена?
Геннадий Иваныч вздрогнул.
— Что, картина понравилась?
— Какая картина? Ах…
Он и не заметил, что, погруженный в мысли, уставился на висевшую прямо над докторским столом копию «Портрета доктора Гаше» Ван Гога.
— Знакомый художник подарил, — что-то быстро записывая в карточке, пояснил врач. — Сказал: «Специально для тебя, хоть ты и кардиолог, а не психиатр».
— А похож! — Пациент присмотрелся к картине. — Вот ей-богу, похож.
— Да и от тебя там что-то есть. — Врач повернул голову. — Вот что значит — гений. Кстати, насчет покоя — понимаю, что пока недостижимо. Даже не спрашиваю — зачем на выборы пошел. Всего достиг — но… Хочется чего-то большего, верно? Для людей что-то сделать, для страны своей, жить только для себя и семьи, обывателем — скучно, а для тебя, полагаю, в особенности, ведь так?
— Верно мыслишь, Шарапов! — расхохотался Геннадий Иваныч. — Вот погоди, как говорила когда-то Анжела Дэвис, — всех белых вырежем и настанет счастливая жизнь!
— Это не Анжела Дэвис говаривала, это Петька из анекдота. — Доктор тоже засмеялся и, выйдя из-за стола, протянул руку. — Ну, не смею больше задерживать. И так договоримся: сразу после выборов — ко мне. Помни — как можно меньше…
— … волнений, — прощаясь, продолжил пациент. — Сам ведь, Миша, знаешь — нереально это.
— Да знаю. Но хоть расслабляйся чуть-чуть.
— Здравствуйте!
Врач непроизвольно оглянулся через плечо — с кем это вдруг здоровается пациент? Да господи — шутит!
— Ага, расслабишься с ними. — Задержавшись у двери, Геннадий Иваныч оглянулся. — Живьем сожрать норовят. Это я о конкурентах. Ишь, чиновники в депутаты полезли — и что в этой должности такого привлекательного? Был бы работающий механизм отзыва — думаю, никакая сволочь в народные избранники не стремилась бы, а так… Вон, про меня что болтают? Мол, наворовался уже — теперь хочет бизнес прикрыть. А чего мне его прикрывать-то? Бизнес у меня на все сто процентов легальный, можно даже сказать — прозрачный, это в девяностые всяко бывало — но то дело прошлое… Кстати, по поводу расслабления: давай-ка завтра вечерком соберемся у меня в клубе: Жана подтащим, Серго. Ты как, сможешь?
— Гм… — Доктор Михаил улыбнулся. — Ну, постараюсь.
— Э! Стараться не надо — приходи, и все тут! Без ударных — какая джаз-банда?
Они были старыми друзьями, эти двое — врач и пациент, и сблизила их музыка — джаз. Геннадий Иваныч играл на саксофоне, доктор Михаил — на фортепьяно, еще были Серго и Жан — контрабас и ударные, Жан, Женька, кстати, еще и пел, предпочитая старый французский шансон — Ив Монтан и прочее, оттого и прозвище. Оно, кстати, имелось и у Геннадия Иваныча, и не какое-нибудь гнусное блатное погоняло, а вполне музыкальное — Гленн, в честь кого — объяснять не надо. А фамилия у него была простая и в чем-то даже душевная — Перепелкин.