Одно тревожило — крот. Кто-то из своих, из близких… Кто?
С этой нехорошей мыслью и заснул… Ну и мысль! Весь вечер испортила.
Глава 4 Сон второй: девушка с глазами как звезды Тогда Ксавье сказал: — А может быть, вы просто любили? Только любовь объясняет безумие некоторых поступков. Франсуа Мориак. «Агнец»
Подходил к концу первый месяц года, завтра уже наступал второй — великий праздник весны и ее покровителя — древнего грозного бога Шипетотека, «владыки в ободранной коже». Праздника ждали, готовились, и не только жрецы, все! Особенно молодежь, ибо старший тламатин кальмекака объявил, что празднество будет устроено и в школе — всякий желающий может плясать во славу божеств, для того будут приглашены музыканты… И даже знатные девушки, что посещали соседнюю школу, изъявили желание участвовать в церемонии. И это было прекрасно. Это радовало, возбуждало… Особенно Асотля, все же надеявшегося встретить ту самую… Девушку с глазами как звезды.
С утра жители города под руководством жрецов уже неспешно продвигались к храму Шипетотека, впрочем, и около других храмов тоже было многолюдно, ведь грозный бог выступал сейчас в ипостаси божества плодородия, а содранная с жертвы кожа символизировала сдирание листьев со спелого початка маиса — в честь этого и праздник.
Все радовались, поздравляли друг друга, Асотль все всматривался в проходивших девушек, все искал…
— Что, не увидел еще? — со смехом подначивал шагавший рядом Шочи. — Говорил — надо было раньше искать!
— Будто я не искал, — обиженно буркнув, Асотль отвернулся и тут же радостно помахал рукой: увидал своих — толстяка Тлауи, Уии, сына начальника дворцовых писцов (точнее сказать, рисовальщиков), весельчака и балагура Сенцока.
— Хэй, Асотль, Шочи! А мы-то думали, куда вы запропастились?
— Мы же сказали, что задержимся.
Ребята сейчас выглядели франтами: в длинных хлопковых одеждах, в плащах из сияющих всеми цветами радуги птичьих перьев, золотые пекторали сияли на солнце, шевелюры юношей были тщательно вымыты и расчесаны, кое-кто вставил в волосы перья, кто-то надел диадемы, а вот Асотль просто повязал на лоб украшенную золотом и нефритом повязку. На душе было радостно еще и оттого, что удалось уговорить сына масеуалли Шочи надеть хлопковую узорчатую тунику — у Асотля таких было две, ну неужели он не поделится с другом. Тот, конечно, поначалу отказывался, но потом согласился — все-таки праздник, да и Асотль ему не чужой: парни давно уже сдружились настолько, что воспринимали друг друга как братьев.
— Ой, смотрите-смотрите, ой, не могу, какой важный! — скорчившись от смеха, Сенцок показывал пальцем на Тесомока, шедшего сразу за жрецами в компании еще трех парней и в самом деле выглядевшего весьма гордо, еще бы — этой четверке была доверена великая честь: сражаться с будущей жертвой.